Кангюй. Бактрия

Аргей подходит к воротам родного дома, с благоговением прислоняется лбом к старому дереву, трогает пальцами заклёпки, сучки досок, прислоняется к створке щекой, что-то шепчет зелёному металлу, часто целует ворота, утирает слёзы. Впрочем, встречу хозяина с домом не видно посторонним, всадники так окружают юношу, что, кроме попон, ничего и не увидеть. Створки ворот беззвучно открываются, впускают внутрь Аргея, Лисандра, лошадей, чуть позже выпускают лошадей, но без поклажи, и незаметно затворяются.

Меры предосторожности оказываются ненапрасными. Группа нетрезвых гуляк, нестройно распевая песню, пересекает улицу.

Магистраты и их слуги продолжают путь, словно бы сделали короткую остановку, навестив дом лучшего товарища. После их ухода ворота дома Аргея вновь открываются, двое крепких мужчин среднего роста, в чёрных подшитых экзомисах, опоясанные верёвкой, при внушительных кинжалах в портупеях, по виду бактрийцы-сторожа из свободных, торопливо прибирают перед домом оставшиеся после лошадей кучки навоза, заметают грязь, павшую с копыт, прочь от ворот.

Внутри дома кто-то разжигает огонь посреди внутреннего дворика.

Широкая полоса света от костра освещает лица чистильщиков. Позорная работа, достойная только рабов, не вызывает у суровых мужчин никакого отвращения. Гордые бактрийцы орудуют орудиями уборки молча, слаженно, проворно и умело. После их тщательных стараний улица перед домом убрана до чистоты.

Сторожа внимательно оглядывают мощение, с довольным видом поправляют пояса, заносят веники, совки, мешки с мусором и закрывают за собой ворота. Улица погружается в темноту ранней ночи.

Во внутреннем дворике Аргей выкладывает на домашнем алтаре Зевса Оградного башенку из сухой еловой щепы, зажигает стопку от пламени факела, передаёт факел Лисандру, посыпает в жертвенный огонь щепотку благовоний, затем вторую, произносит костру: «Орест и сын его Аргей», от пламени на алтаре поднимается прозрачный сизый дымок.

Горькие, резкие, пряные древесные ароматы благовоний Сирии, Вавилонии, Гиркании и Маргианы даруются звёздам Бактрии. Осенний вечер полон приятной теплоты ушедшего лета. За воскурением следует восславление. Юноша тихо поёт, сопровождая пение песни-молитвы ритмичными хлопками ладоней:

– О Евмениды[19 - Богини мщения.