Кангюй. Церемония

Соправитель Кангюя принимает кисет, развязывает кожаный шнурок, вынимает из него длинную, узкую, как девичий ремень, пурпурную шёлковую ленту. Протягивает-разглаживает между пальцев ленту, разгладив, обеими руками, крепко сжав в кулаках, проверяет на прочность. Лента крепкая, поёт угрожающе песню, громко хлопая. В той же манере похлопывая лентой, подносит пурпурный шёлк ко лбу посланника. Евкратид вскрикивает от ужаса, пытается встать, но сидящий позади него знатный властно удерживает за плечи, наклоняет эллина к Кушану.

Правитель Кангюя, не вставая с подушек, повязывает на голове посла ленту. Узел сложный, праздничный располагает под волосами Евкратида, по центру шеи, а расположив, туго стягивает.

Сидящий позади ослабляет хватку. Евкратид освобождается, осторожно проводит пальцами по ленте. Муж, по правую руку от Кушана сидящий, протягивает послу Бактрии бронзовое зеркало дахов. Евкратид принимает зеркало, где-то позади него поднимается на уровень лица масляная лампа, заботливо освещая поверхность зеркала.

Эллин вглядывается в отражение. Поворачивает вбок лицо, пытается осмотреть и профиль. Лента на голове в отражении выглядит церемониальной царской диадемой[46 - Диадема была составной частью головного убора Ахеменидов. У персидских царей диадему первым из македонских царей заимствовал Александр Великий. Описание Курция Руфа: «Александр обвил голову пурпурной диадемой, разделённой белой…». При Александре пурпурная диадема стала одним из символов царской власти, который не позволялось носить никому из простых смертных. Прочие цвета в повязках были допустимы (например, белый у жрецов).].

– Царь Евкратид, возведён ты в цари правителем Кангюя, Кушаном, ведущим род Кан от царских скифов. Я, Кушан, вождь ареаков, дахов, сарматов и саков, признаю в тебе царский род Селевкидов.

Наречение произносится чрезмерно громко. Зеркало откладывается на ковёр, лежащий поверх гладких досок из лиственницы. Евкратид тут же получает в руки амфору.

– Открой, выпусти винные пары.

– Это же амфора из Хиоса? – едва слышно шепчет Евкратид, ещё не пришедший в себя от случившегося.

– Открыть драгоценную амфору? – вызывается помочь Евкратиду сидящий по левую руку от Кушана знатный юноша. – Я могу, если царю Бактрии не угодно руки напрягать.

Евкратид выставляет в отвержение помощи обе ладони, диадему не снимает, на «царя Бактрии» не возражает. Кушан передаёт железный нож в кожаных ножнах для откупорки амфоры.