Цветы и воды

– Пожалуйста, называйте меня Таро.

Мы с дриадой переглянулись. Я опустил пистолет.

– Ну, раз мы разобрались с первым вопросом, перейдём ко второму. Что это я должен был найти?

– Не могу сказать, – Таро попытался подняться, но схватился за повязки и обмяк, неуклюже брякнувшись обратно на диван. – Потому что сам не знаю, что это.

«Здорово!» – промелькнуло у меня в голове. Либо он держит нас за полных идиотов, либо сам идиот. Как можно просить кого-то найти вещь, если сам не имеешь о ней ни малейшего понятия?

– Я всего лишь курьер, – пробормотал он.

 – Я должен был получить некий артефакт и передать его в хранилище, но… но что-то пошло не так. На меня напали. Теперь я вынужден обратиться за помощью к вам. Пожалуйста. Я даже могу выплатить аванс.

Знаете, мне нравятся слова вроде этого.

Резко встав из-за стола, я прошёлся по комнате, положив пистолет на плечо.

В глазах Таро блеснула надежда.

– Так вы мне поможете?

Я покосился на Карию. Она махнула рукой и отвернулась, что означало: «Поступай, как хочешь, но не говори потом, что я тебя не предупреждала».

– Мы берёмся за дело.

Глава 2

Колокольчик над дверью бара тихонько звякнул. Я небрежно отряхнул с куртки капли моросившего снаружи дождя и прошёл через всё помещение, поприветствовав на ходу барменшу – бойкую брюнетку Риту. Она молча кивнула в ответ и достала мою чашку для кофе. Несколько посетителей проводили меня внимательными взглядами.

Я улыбнулся на мгновение – посетители в «Дьяволах» были в новинку.

Но, надо сказать, их заметно прибавилось с тех пор, как этот бар перешёл во владение Риты. Ей пришлось здорово поработать, чтобы избавиться от давящей атмосферы, с самого момента открытия царившей в заведении, где во славу уныния играл один только блюз. В первую очередь Рита сделала ремонт и сменила репертуар. Вообще, ходят слухи, будто она неплохо разбогатела, найдя драгоценности, припрятанные предыдущим владельцем незадолго до смерти. Правда, дальше слухов дело никогда не шло.

Я остановился возле столика в углу и свысока посмотрел на пожилого мужчину, устроившегося у стены. На вид ему было лет шестьдесят, а острые черты лица, о которые, казалось, можно порезаться, как-то до странного удачно сочетались с серебряной сединой.

– Это моё место, – мрачно сказал я.

– Брось, Тесла, – махнул рукой Икрамов.

– Это моё место, – повторил я. – Проваливай, дед.

Участковый скрестил руки.