Восхождение царицы

 – Разве мы с тобой не братья по Александру?

Не успев договорить, я поняла, что «братья» – не самое подходящее слово, поскольку ни он, ни я телесно не относились к мужскому роду. Однако с другой стороны, понятие братства означало нечто большее, чем физическое родство.

– Если ты этого хочешь, я тоже хочу, – промолвил он.

– Хорошо. Значит, договорились. – Я обняла его рукой за плечи. – Еще я хочу, чтобы ты показал мне своих животных. Потом я отведу тебя в наш царский зверинец. А потом…

Мардиан оказался отличным другом, и очень скоро я стала скучать по нему даже после недолгой разлуки.

Наша дружба крепла день ото дня: мы вместе делали уроки, собирали цветы, сооружали из обожженных глиняных кирпичиков миниатюрные города, обнесенные стенами. Совместными усилиями мы соорудили колесницу, куда запрягли черных коз, и, исполненные гордости, катались в ней по дворцовой территории.

Придя к Мардиану в следующий раз, я попала на урок истории. Речь шла о Птолемеях. Увидев меня, учитель не на шутку встревожился и побледнел.

– Когда Птолемей Восьмой официально приветствовал Сципиона Эмилиана из Рима, он вышел ему навстречу в… То есть я хочу сказать, что его одеяние…

Бедный наставник мялся, и я пришла ему на помощь…

– Оно было прозрачным, – закончила я. – И это выглядело комично, поскольку царь был неимоверно толст и после каждых нескольких шагов останавливался, чтобы перевести дух.

Мне ли не знать историю своей семьи, даже с нелестными подробностями? Не стоило учителю смущаться и прерывать урок.

Помянутого обжору, доводившегося мне прапрадедом, жители Александрии – они всегда мастерски придумывали прозвища – называли Фискон, то есть Пузырь.

– А высокомерный римлянин сказал следующее: «По-моему, мне удалось порадовать жителей города невиданным зрелищем: они увидели, как их царь ходит пешком. Для него это настоящее атлетическое упражнение».

Ученики рассмеялись.

Что поделать – мои предки всегда сносили унижения со стороны Рима, да и склонность к полноте, к слову, была нашей фамильной чертой.

Впоследствии я стала строго следить за своим питанием, твердо вознамерившись сохранить стройность. Правда, женщины нашего рода меньше подвержены тучности, чем мужчины.

– Да, царевна, – суетливо кивал учитель.

Я уже сожалела, что вломилась на урок, и испытывала неловкость из-за того, что не могу вести себя как нормальный человек, не привлекая к себе внимания.