Восхождение царицы

– Клянусь Амоном, я говорю правду! – воскликнул Небамун.

– Тогда ты должен пообещать, что повезешь нас туда! – заявил Мардиан. – Докажи нам, что не шутишь!

– Мы не успеем…

– Ты только что сказал, что это рядом с Мемфисом!

– Смотря что понимать под словом «рядом». Сначала нужно доплыть по одному из малых рукавов Нила до оазиса Моэрис, потом добраться до дальнего края оазиса. Дорога займет столько же времени, что и возвращение в Александрию, а мы не можем отсутствовать так долго. Меня хватятся, да и вас тоже.

– А если все же у нас будет время? – не унимался Олимпий.

– Не будет, – отрезал Небамун. – К тому же, увидев пирамиды и Сфинкса, вы забудете про Крокодилополис.

Услышав это название, мы снова расхохотались.

В тот вечер мы сделали остановку у берега близ водяного колеса и утоптанной тропы, спускавшейся к воде. Крокодилов здесь можно было не опасаться – они не любят места активной человеческой деятельности. Тот гиппопотам, которого остерегался Небамун, не появился.

На закате мы перебрались через борт лодки, чтобы поплавать; я уже научилась довольно хорошо держаться на воде. Вода медленно текла мимо нас к морю, мы спускали на волны маленькие тростниковые лодочки, а потом сами старались перегнать их вплавь. Поскольку обгоняли мы их по течению, это было легко, но возвращение назад, против течения, отняло все силы. Мы устроили игру в прятки в камышах и разыграли сражение между Гором и злобным Сетом в папирусном болоте, переполошив в ходе «боя» большое количество уток и зимородков.

Перед рассветом мы возобновили плавание и к вечеру добрались до того места, где все рукава Нила сходились и река соединялась в одно общее русло. Закатное солнце-Ра в ипостаси дряхлого старика Атума, увядающего на западе, плескалось на широкой груди реки в своем волшебном золоте; когда мы плыли там, я ощущала божественный трепет.

– Здесь мы переночуем, а завтра вы увидите пирамиды! – сказал Небамун.

– Надеюсь, они меня не разочаруют, – промолвил Олимпий, вторя нашим мыслям.

Невыносимо думать, что пирамиды могут не оправдать наших ожиданий. Тогда надежда умрет во мне, и я никогда больше не отважусь предпринять долгое путешествие в неведомое.

– Ох уж эти греки, – сказал Небамун. – Вечно сомневаются и заранее ждут, что увидят не то, чего ожидают.

– Да, это наше проклятие и наша слава, – согласился Олимпий.