Восхождение царицы

Я попросила разрешения пройти прямо к царице, где упала на пол в печали и страхе, ожидая ее. Я услышала, как шаги Береники приблизились и остановились.

– О, сестра! – воскликнула я. – Неужели это так? Неужели Клеопатра умерла? А я, наверное, добавила к твоему горю тревогу из-за своего исчезновения. Прости меня!

Поскольку я и правда сильно горевала, притворяться мне не пришлось.

– Вставай, кончай рыдать. Да, наша сестра мертва. Грибы открыли ей дверь в царство Осириса. Нужно быть осторожнее с ними. Я вообще избегаю грибов.

Я глянула на нее, бесстрастную и, судя по всему, ничуть не расстроенную смертью Клеопатры. Я подумала, что это неправильно: ведь смерть касается всех. Потом, приглядевшись, я заметила на лице царицы легкую улыбку; сестра очень старалась сдержать ее.

– Где ты была? – сурово спросила она. – Как ты осмелилась покинуть дворец и отсутствовать несколько дней, не уведомив меня? Впрочем, ты еще дитя. Выкладывай, кто тебя надоумил!

– Я сама все придумала и заставила Небамуна, дядю Мардиана, взять с собой меня и несколько других детей.

Только бы она мне поверила!

– «Взять тебя» – куда?

– Посмотреть на пирамиды и Сфинкса.

Я ожидала, что она рассердится, но она рассмеялась. И тут я поняла, в чем дело. Сестра опасалась моей причастности к интриге или заговору и успокоилась, поняв, что речь шла всего лишь о детском любопытстве. На меня нахлынула волна облегчения – значит, вредить мне она не станет. Во всяком случае, сегодня.

– Неловко признаться, – промолвила Береника, – но я их никогда не видела.

– О, они похожи на мечту! – сказала я. – Один их вид вселил в меня гордость за то, что я египтянка.

– Ты не египтянка. Ты – гречанка из рода Птолемеев! – напомнила Береника.

– Птолемеи здесь триста лет, и фактически мы уже египтяне.

– Что за чушь ты говоришь! Еще одна из твоих дурацких идей! В наших жилах нет ни капли египетской крови. И не имеет значения, сколько времени мы здесь!

– Но…

Я хотела сказать, что мы стали египтянами по духу, если не по крови, но она меня оборвала.

– Если кусок красного гранита пролежит рядом с куском серого гранита тысячу лет, разве он изменится? – воскликнула она.

– Люди – не камни, – упорствовала я.

– Порой они бывают такими же твердыми.

– Но не ты, – сказала я, пытаясь ей польстить. – В тебе есть доброта и нежность.

На ее лицо вернулась легкая улыбка.

– Надеюсь, их почувствует и мой муж.

– Муж? – Я чуть не поперхнулась.