Царица поверженная

– Дары несут следом, – пояснила я, указав на четверых слуг в одеяниях из нового небеленого полотна: они несли золоченые шкатулки с миртом, золотом, корицей и сосуды со священным белым сладким вином из Мареотиса.

Жрец повернулся и медленными размеренными шагами, как предписывал церемониал, повел нас через порталы первого пилона во двор поменьше, а потом через вторые двери – в темный зал, где пребывала сама святая святых.

Никакой естественный свет сюда не проникал.

Камни прилегали друг к другу так плотно, что не оставалось ни щелочки, куда могло бы пробиться солнце. Большая, в полный рост, золотая статуя Исиды освещалась мягким желтым светом свечей в высоких канделябрах.

Богиня была прекрасна – безмятежная, все прозревающая и сочувствующая. Глядя на нее, я ощутила, что на меня нисходит умиротворение. Такой покой даровался мне лишь изредка, да и то мимолетно.

«О великая богиня! – бормотала я про себя.

 – Как могла я забыть твой благословенный лик!»

Я поклонилась, впитывая неземную благодать и преисполняясь благодарностью, ибо из всех женщин мира я одна сподобилась чести стать земным воплощением Исиды.

Жрец бросил благовония в кадило у ног статуи, и воздух наполнился нежным благоуханием. Он начал обряд, нараспев возглашая хвалу богине:

Дарующая жизнь, в священном холме обитающая, О ты, вод разливами повелевающая, Людям жить, растениям расти позволяющая, Жертвы иным богам приносить разрешающая! Мольба моя к тебе, о преображенная! К ней – ибо она госпожа небес,Ее муж – владыка подземного мира, Ее сын – истинный господин земли,

Ее муж – живою водой воссозданный.

Истинно, истинно она Владычица Земли, небес и царства подземного, Ибо их подвигла к существованию, Ибо руки творят ее, сердце чувствует. Рукокрылая, бдит она в каждом городе, Бдит за Гором-сыном и братом своим Осирисом.

Я шагнула вперед и, положив свои дары, сказала:

– Дщерь Ра, узри меня, Клеопатру, пришедшую к тебе, дабы созерцать твой прекрасный лик! О Исида, дарящая жизнь, услышь меня и прими мое вечное преклонение.

Я склонила голову.

Богиня молчала. Теперь надлежало исполнить гимн, и я решила пропеть свой любимый – радостный, ни разу не звучавший после нашей с Цезарем брачной церемонии.