Царица поверженная

Антоний принял кубок, попробовал вино и одобрительно улыбнулся. Его крепкие пальцы обхватили усыпанную драгоценными камнями поверхность чаши.

– Очень рада нашей встрече, – сказала я. – Мы давно не виделись.

– Три года, пять месяцев и десять дней, – ответил он.

Я опешила. Должно быть, он велел своему писцу высчитать это, когда рассердился на мой отказ приехать.

– Правда?

Где мне было запомнить время нашей последней встречи? Я едва ли знала точную дату моего отъезда из Рима.

– Или мой секретарь не умеет считать, – отозвался он и пробежал рукой по своим волосам.

 – Надо же, я и венец Диониса забыл. Без него чувствую себя голым. Но все равно, – голос его зазвучал серьезно, – я очень рад, что ты здесь. Ты хорошо выглядишь. Годы добры к тебе.

Если бы он только знал!.. У меня вырвался горький смешок.

А как выглядел он? Пережитое изменило его, добавив властной суровости, но не испортило. Может быть, даже наоборот – пошло на пользу.

– Благодарю за добрые слова, – промолвила я и поймала себя на том, что говорить с ним мне нелегко.

Для былого добродушного подшучивания друг над другом, кажется, не осталось места.

– Кассий не получал от меня никакой помощи! – заявила я, тоже перейдя на серьезный тон. – Ты должен знать, как попали к нему легионы, отправленные мною на помощь Долабелле.

– Да знаю я, как же иначе.

– И я сделала все возможное, чтобы отправить тебе корабли. Могу добавить, что это стоило мне огромных расходов.

– Да все я знаю.

Что это он заладил – «знаю» да «знаю»?

– Тогда почему ты обвиняешь меня в том, что я действовала против тебя?

– Донесения поступают противоречивые, обстановка запутанная.

Вот я и хотел, чтобы ты прибыла и сама разъяснила, что к чему. В конце концов, ты лучше разбираешься в здешних обстоятельствах, чем мы.

– Прекрасно. Только вот в письме твоем было совсем другое.

Антоний вскинул вверх руки, и вышколенный слуга тут же заменил его пустую чашу полной.

– Прости, – промолвил он с обезоруживающей улыбкой.

 – Это моя ошибка.

Надо же, как у него все просто!

– Прощаю, – улыбнулась я, – хотя тон письма меня удивил. Я думала, мы друзья.

– Друзья, да, мы друзья, – повторил он и следующим глотком осушил вторую чашу.

Ему тут же подали новую.

– Ну что ж, друг мой, – сказала я, – добро пожаловать на пир.

Мы спустились в банкетный зал, где нас ожидали расставленные у пиршественных столов двенадцать лож. Антонию приготовили почетное место напротив меня.