Царица поверженная

– А зачем ты открылся мне?

Он вздохнул, его плечи двинулись, и я вместе с ними.

– Наверное, потому, что ты единственная, кто имеет право – во всяком случае, в моем представлении – простить мне подобные вольности. Ты можешь сказать: «Я прощаю тебя от имени Цезаря», – если поймешь, какая сложилась ситуация и почему коррективы были жизненно необходимы.

– Да, я понимаю. Я уже сказала: я в вечном долгу перед тобой, потому что ты отомстил за него. Если пришлось по ходу дела изменить правила, что ж…

Я начала отстраняться от него, поскольку разобрать написанное мне так и не удалось.

Но когда я попыталась выпрямиться, он тоже сделал движение, и его щека мимолетно коснулась моей. Я застыла; это запретное прикосновение мгновенно разрушило разделявший нас невидимый барьер, поддерживаемый традициями и воспитанием.

Он шевельнулся снова, мы опять соприкоснулись, и тогда – его движение казалось растянутым во времени, как во сне, но в действительности, конечно же, все произошло почти мгновенно – он повернул голову и поцеловал меня.

Позабыв обо всем, я ответила на поцелуй и почувствовала, что Антоний поднимается со стула, увлекая за собой и меня. И вот мы уже стояли лицом к лицу, не прерывая страстных поцелуев. Не помня себя, я обняла его и прижалась к нему.

Он целовал меня со всей силой страсти, и я, удивляясь самой себе, откликалась с тем же желанием. Его прикосновение открыло тайную дверцу, что так долго оставалась запертой. Она распахнулась неожиданно, и эта неожиданность сделала меня беспомощной.

«Но ведь это безумие! – промелькнула мысль. – Необходимо остановиться!»

Я пыталась отстраниться, но Антоний словно боялся выпустить меня из объятий.

– Я всегда хотел тебя, – тихо прошептал он у самого моего уха, тогда как его левая рука удерживала мой затылок.

Что значили эти слова? Извинение? Он оправдывался в том, что явился в полночь, под надуманным предлогом, в мои покои?

– Полагаю, это началось, когда ты впервые приехал в Египет, а я была еще девочкой? – спросила я словно в шутку.

На самом деле я пыталась успокоиться, унять колотившееся сердце. Оно стучало так громко, что я боялась, как бы Антоний не услышал этот стук – ведь наши головы сблизились, а сердце стучало прямо в висках.

– Не знаю. Но я не забывал тебя. И когда снова увидел тебя в Риме – ярчайшую звезду в созвездии Цезаря… О да, я жаждал тебя как мальчик, увидевший чудесные свечи в лавке, но не имеющий денег.