Поместье Даунтон. Начало

– Роберт, ты обещал позвонить, как только приедешь… – В голосе леди Вайолет тревога, что неудивительно. – Что случилось?

– Папа…

– Что?!

– Сердце…

Говорить ничего не понадобилось, мать поняла главное – мужа больше нет на свете!

– О, бог мой!

Дальше в трубке послышались сдавленные рыдания, голос Эдит, паника слуг…

Вопрос рассказывать ли об истинной причине смерти отпал сам собой. Второго удара леди Вайолет не перенесла бы. Разговаривать тоже невозможно, коротко сообщив, что они с Эдит приедут утренним поездом, леди Вайолет положила трубку.

Услышав гудок отбоя, Роберт вздохнул с некоторым облегчением, объясняться с матерью было, несомненно, тяжело. Но то ли еще предстояло…

– Милорд? – Дворецкий явно ждал его решения.

Выбора все равно не осталось, Роберт кивнул:

– Да. Только нужно разобраться со всем поскорей.

– Мы закроем кабинет, а ключ будет у вас.

Опытный и разумный дворецкий взял все хлопоты на себя, Роберту осталось лишь разобраться с бумагами отца.

Он вошел в кабинет с ощущением, что может встретить там если не самого вдруг ожившего отца, то его тень, которая за что-нибудь строго взыщет.

Конечно, кабинет был пуст, хотя свет трех свечей подсвечника освещал лишь небольшой круг, оставляя углы темными. В Даунтон провели газовое освещение только в залы для приема гостей, в кабинете, библиотеке и спальнях предпочитали пользоваться свечами. В этом был свой резон, газовые рожки потребляли столько кислорода, что приходилось то и дело проветривать комнаты, то есть выстуживать их в холодное время. Время электричества еще не пришло…

Кабинет хранил запахи отца – дым его любимых сигар, аромат хорошего лосьона… К большому столу, стоявшему ближе к окну (граф Грэнтэм любил дневное освещение и чистые стекла окон), страшно подходить. Неужели в том кожаном кресле у стола отец совершил страшное? Роберт понимал, что никогда не сможет сесть в кресло без содрогания.

Но окинув беглым взглядом весь кабинет, понял, что отец его пощадил – небольшое кресло у камина, обычно стоявшее в углу заваленным старыми газетами и журналами, накрыто большим пледом.

Этим пледом отец пользовался в холодные дни, но сейчас тепло и камин явно не разжигали, ни к чему. Следовательно, там?..

Приподняв плед, Роберт понял, что не ошибся – спинка испачкана кровью, причем так, словно это сделали, когда поднимали тело из кресла. Поспешно вернув плед на место, подошел к столу. На нем, резко выделяясь на темном дереве, белел сложенный вдвое лист бумаги.