Поместье Даунтон. Начало

А вот мать уставилась на Эдит своим знаменитым немигающим взглядом:

– Эдит, мы же в трауре?!

– Я не собираюсь шить ничего нового, только посмотрю. Мне очень нравятся рисунки новых платьев.

– Моя дочь модистка! – патетически возвела взор к потолку Вайолет и тут же опустила его в пол. Потолок давно требовалось подновить и привлекать к нему внимание даже красноречивым совсем по иному поводу взглядом не стоило.

Впрочем, ковер на полу тоже не радовал. Дворец Даунтона требовал обновления от фундамента до крыши, он возведен на века, но и самым прочным постройкам требуется косметический ремонт.

Разговор об этом с мужем у Вайолет заходил не раз, но денег не находилось.

Она так задумалась, что пропустила мимо ушей возражение Эдит:

– Вовсе не модистка, а художник! Сейчас женщинам доступны многие профессии.

Только рассеянность матери позволила леди Эдит обойтись без внушения по поводу глупостей в голове младшей дочери. Суфражистских идей в своем доме леди Вайолет допустить не могла, даже если их высказывала собственная дочь.

Тем более если их высказывала собственная дочь!

Прогулки Эдит по окрестностям в сопровождении кого-то из лакеев, а то и двух, груженных мольбертом и ящиком с красками, в поисках натуры – это одно, но идея заниматься живописью профессионально и всю жизнь!.. У Эдит определенно способности, однако матери ее «мазня» категорически не нравилась, в ней отсутствовала тщательность старых мастеров, скорее цветовые пятна, «настроение», как называла это сама начинающая художница.

Мать была более категорична:

– Мазня!

Вайолет безразлично, что это новый стиль. Она предпочитала «менее размазанную» живопись, которую не стыдно продемонстрировать в салоне приятельницам. И готова нанять для Эдит достойного учителя. Только где их взять, достойных? Дважды попадались такие же мазилы, которым впору заборы красить, потому разговоры об увлечении Эдит живописью леди Вайолет раздражали, а когда ее что-то раздражало…

Роберт незаметно вздохнул.

В семье все по-прежнему… Поэтому когда Эдит сказала, что пойдет к себе, Роберт был даже рад. Они остались с леди Вайолет одни.

В малую гостиную, где они сидели у камина, вошел дворецкий с вопросом, не нужно ли еще чего-то.

– Если вы предупредили Томаса и конюха, то мне ничего больше не нужно. Я разденусь сам, Томас может идти по своим делам, коих у него всегда в избытке.