Птичка Кама. Сборник рассказов

На одной лапке были кандалы. И на другой. И обе цепями крепились к ветке. Зачем так много, возмутилась Кама, но заметила ещё одну скрепу, ради которой птичке пробили крыло. И так три цепи – тяжёлых даже поодиночке – держали маленькую птицу.

–Больше нет. Её уже нет. Ты нарисовал призрака, – Кама улыбнулась, отпуская эмоции. Только глаза птицы беспокоили её; такой прежде Кама себя и помнила.

Дождь усилился. Ветер нагнал прядь волос на глаза. Но она и так отворачивалась. И зашагала дальше.

За год Костя постарел слишком сильно.

Кама не находила в нём некоторых черт, которые хорошо помнила. Но это всё ещё был он.

–Костя!

Его, как показалось Каме, дёрнуло. Определённо он узнал её. В этот раз она не любовалась картинами и не бубнила себе под нос, а смотрела на него. А он что-то говорил гостям и не замечал её до последнего.

Так же неловко чувствовали себя малыши в садике, когда очень хотели признаться в тёплых эмоциях, но не умели. На секунду Кама и Костя замерли друг перед другом.

Прежняя его невозмутимость пропала или поубавилась.

–Привет, – мягко, с ослабляющей улыбкой поздоровалась Кама.

–Рад тебя видеть. Ты так стремительно пропала. И то, что с тобой произошло…

–Ничего не произошло.

–А как же живот, – Костя перевёл взгляд на круглый живот, единственно намекавший на беременность. – Вполне произошло. Это мой ребёнок?

–Брось. Просто посчитай и поймёшь, что не твой.

–А от кого?

–А это важно?

Некоторое время они стояли молча, как экспонаты.

Здесь можно было замереть и не стесняться. Кама улыбалась, изучая чуть искажённые черты старого Кости. Она думала, что, увидев его, поймёт, как сильно скучала. Но не так уж и сильно. Самую малость, которой хватило, чтобы заглянуть сюда.

–Всё ещё хочешь меня? – прищурилась Кама.

–Конечно.

Освещая путь другим, врач останется один

Павел Петрович не был плохим человеком. Скорее, он был хорошим человеком, но резкое поведение не позволяло людям разглядеть в нём хороших черт.

Только коллеги, проработавшие с ним год-другой, умели проглядывать сквозь скорлупу.

Пациенты знали Павла Петровича не так хорошо, как коллеги, потому и юмор его казался им несмешным вовсе. Однако за скорлупой они тоже видели другого человека – замечательного врача и были готовы мириться с тяжёлым характером, пока тот творил своё чудо.

Вот и выходило: злой, неприятный, но такой нужный. Особенно смущала пациентов его любовь заканчивать шутки.