Леди Клементина Черчилль

 – И все здесь в прекрасном состоянии, учитывая, что дворец построен в 1700-х.

– Ну, – кашлянул он, – за восстановление Бленхейма надо благодарить Санни. Здесь все было в печальном состоянии, пока он не взял дело в свои руки.

«На деньги Консуэло», – подумала я. Конечно, до меня доходили слухи о разваливающемся браке Санни с американской богатой наследницей Консуэло Вандербильт[18 - Консуэло Вандербильт, герцогиня Мальборо (2 марта 1877–6 декабря 1964) – представительница семьи американских миллионеров Вандербильтов, вышедшая замуж за 9-го герцога Мальборо, двоюродного брата Уинстона Черчилля.

Самая богатая невеста викторианского времени, ее свадьба стала международным символом выгодного для обеих сторон брака. Развелась с мужем в 1921 году.], которая вышла замуж за Санни в 1895 году по настоянию ее матери. Они никогда особенно не любили друг друга, и в 1906 году разрыв стал неизбежен. Но пока газеты публиковали ехидные репортажи об их разрыве, Санни казался мне милым парнем, а Уинстон просто обожал его.

Мы шли по тропинке в приятном молчании. Уинстон показал на озеро, где он поймал свою первую рыбу при помощи любимой няни Нэнни Эверест. Хотя Бленхейм принадлежал Санни, не Уинстону, невозможно было не отметить его привязанности к этому поместью. С ним была переплетена его личная история. В конце концов, он родился в этом доме.

Ни один дом так не овладевал мной. Порой что-то в одном доме или другом напоминали мне один из наших лондонских съемных домов или городской дом в Дьеппе, в котором мы прожили почти год.

Но это были здания, а не дом, временное жилище, которое будет брошено, когда мать захочет переехать. Или когда новые отношения потребуют изменения сценария.

Когда тропинка повернула, мы увидели кусты пурпурного и алого цвета. Я высвободила руку и подошла к крепким розовым кустам в полном цвету. Наклонившись, чтобы вдохнуть сильный аромат, я ощутила, как рука Уинстона скользнула по моей затянутой в корсет талии и вздрогнула от удовольствия. Он прикасался лишь к моей руке, даже когда мы танцевали.

И, конечно, мы были на виду у всего света.

Выпрямившись, я повернулась к нему. Щеки его пылали гораздо сильнее, чем от ходьбы.

– Клем, Клем, – забормотал он, с ним случалось такое, когда он нервничал.

Без предупреждения, даже без тени сгущающихся туч послышался раскат грома. Мы оба подняли взгляд. Жуткая черная туча клубилась на севере, угрожая затянуть небо.

Он схватил меня за руку.

– Нам надо побыстрее вернуться в дом.