Украденное детство

 – Это что ж? Опять голод? Опять все отберут? Да сколько можно?! Когда мы уже жить-то нормально будем? Мужики сейчас на фронт, а мы опять одни паши?

Петро сурово посмотрел на жену и сплюнул.

– Все бы тебе о брюхе думать. Несознательная ты баба. Там люди уже гибнут, а ты – «когда нормально жить будем». Да по сравнению с тем, что сейчас начнется, наша прежняя жизнь раем покажется. Запомни: народ, который не желает кормить свою армию, вскоре будет вынужден кормить чужую. Ты этого хочешь?

– Так, прекратить разговорчики, – прикрикнул на всех председатель.

 – Уверен, война закончится через месяц или полтора. Самое позднее, к осени. Неужели вы думаете, что наша доблестная Красная Армия допустит, чтобы враг топтал, жёг нашу землю? Слушайте меня! Я в райцентр поеду сейчас, разузнаю, что и как. А уж потом и будем говорить… Расходитесь! Расходитесь по домам. Неужто заняться нечем?.. Не сейчас! Все вопросы после… Эй, Василий, подойди… А ты, Валентина, иди, тебя дети дома ждут.

– А работа? – подивилась женщина.

– Считай, что сегодня я дал тебе отгул. Всем, всем отгулы. Идите домой!

Пожав плечами, Валя пошла восвояси.

– Вась, хочу тебя спросить… ну, как знающего человека, ты же воевал недавно…

– О чем, Петр Фомич, хочешь узнать?

– Ты думаешь, это надолго?

– Да кто его знает, – пожал плечами мужчина. – Может, да, а может, и нет.

Председатель с любопытством посмотрел на собеседника.

– Осторожным ты стал, Василий. Видать, знаешь чего…

– Ничего я не знаю, Петр Фомич.

Мое какое дело? Выполнять нормы, беззаветно служить Родине да семью кормить.

– Да-а, – рассмеялся председатель. – Что ни говори, а партия дисциплинирует. Вот бы все были такими сознательными. Мы бы давно жили в коммунизме. Ладно, иди. Вечером все обсудим.

Но никто не хотел расходиться. Во-первых, народ не понимал ничего и не знал, что ему предпринять. Все находились в страшном волнении: одни голосили, другие ругали Гитлера и всех немцев на чем свет стоит, третьи утирали слезы украдкой.

– Ой, бабы, ой, что делать-то?

– Да хватит причитать, Анна, – окрысилась на нее Ульяна, – що скулишь? Без тебя тошно.

– Да что ж делать-то? Это тебе терять нечего, одна как перст. А у меня дети, муж. Злая ты!

– Аня, так нельзя, – перебила ее Валентина, с укоризной глядя на свою соседку. – Зачем на Ульяну наговаривать. Она не виновата, что в жизни так получилось, что родные все преставились, да и замуж не вышла.