Странствующий оруженосец

 – Что тебе надо?

– Лечить буду, – твердо заявила Мари. – Сперва его, потом тебя!

– Да ты… – Жак хотел было взять ее за руку и отвести к обочине, чтоб не путалась под ногами, но девица ловко увернулась и оказалась рядом с Мишелем.

– Не мешай, мне, пожалуйста. Лучше тряпицу чистую найди.

Жак махнул рукой и подошел к своей лошади. По счастью, тканых из льняной пряжи широких и длинных полос было запасено предостаточно, мало ли что в дороге случится… Случилось, вот…

Вернувшись к Мари, Жак с недоверием посмотрел на то, как она, приложив ладонь к виску Мишеля, чуть выше раны, склонилась над ним и что-то приговаривала, беззвучно шевеля губами.

Потом она протянула руку, Жак подал ей один из бинтов, и Мари туго перевязала голову Мишеля. Выпрямившись, она посмотрела на слугу, взяла у него из руки лоскут и осторожно оттерла от крови его разбитую губу.

– Вода у тебя есть? – спросила она.

– Вино, – ответил тот. – Иных жидкостей баронет не признает, особенно в пути.

– Ну, как же, козье молоко у меня пил, – возразила Мари и тут же пожалела о сказанном – Жак засыпал ее недоуменными, а потом и гневными вопросами:

– У тебя? Зачем? Когда? Вчера? Ах, ночь провел?.

.

Мари, поджав губы, некоторое время надменно слушала Жака, а потом с достоинством произнесла:

– Ты сиру Мишелю слуга, а мне не хозяин! Ему вопросы и задавай, если посмеешь!

Жак вновь ощутил смертельную усталость вместе со вселенской тоской и только досадливо отмахнулся:

– Ладно, раз ты такая гордячка, скажи лучше, что теперь делать, куда податься? Боюсь, что, если мы двинемся обратно в замок Фармер, нас оттуда выставят.

В «Серебряный щит», разве что…

– Никаких «Щитов»! – решительно отрезала Мари. – Отвезем его ко мне. Там и спокойнее будет, и лечить мне будет сподручнее.

– А ты что, лечить умеешь? – недоверчиво покачал головой Жак.

– Я много чего умею, – состроив загадочную мину, проговорила Мари. – Всего не перечислишь… Давай-ка лучше усадим его на лошадь.

– Усадим, уложим, повесим… – проворчал Жак.

Вдвоем с Мари они не без труда взгромоздили бесчувственное, тяжелое тело Мишеля на нервно прядающую ушами Фатиму, прислонили к шее лошади и для верности обвязали веревкой, нашедшейся в одной из седельных сумок. Свою лошадь Жак привязал к седлу Фатимы, и, придерживая Мишеля с обеих сторон, старый слуга и девушка сошли с дороги, направляясь через поле к лесу.

– Так ты что же, в лесу живешь? – спрашивал по пути Жак, а Мари коротко отвечала:

– Да, в лесу.