О чем тоскует могильщик?

– Видите ли, я – врач, и призывы что-то рушить вызывают у меня некоторое беспокойство. Ежели мой пациент сломает ногу, то месяц будет гипс носить, ходить не сможет, а после долго ее тренировать, чтобы вернуть прежнюю подвижность и привычную походку. Ежели позвоночник, скажем, в поясничном отделе, то будет обездвижен, вряд ли сможет встать на ноги, ну, а голову… – Горин не успел договорить свою умную речь, как на него налетел Вениамин и потащил на выход с воплями, что спешно надобно в больницу бежать по неотложному делу.

– Идиот, идиот, идиот, – бормотал Веня, быстрой походкой удаляясь от дома и таща за руку Степана.

– Да отпусти ты! – Он смог вырваться, только когда они отошли на приличное расстояние, так сильна была хватка его приятеля. – Кто идиот? Я?

– Я! Форменный идиот! Молчи! – Он завертелся на месте, как укушенный бешеной собакой. А потом замер и, обняв Степана за плечи, жарко зашептал ему на ухо: – Прости, друг, я – идиот! Ежели не забудешь все это, мы с тобой оба, слышишь, оба пропали.

Павел не посмотрит, что я его брат.

– Да, что с тобой?! Чего мелешь?!

– Идем, надо выпить, не могу больше, нутро горит, тут трактир есть за углом.

Питейные заведения Горин не посещал, да и сейчас ему не хотелось, но Веня был возбужден и очень расстроен, и он решил его поддержать.

Они зашли в подвальное помещение с вывеской «Трактир», он подумал, что могли бы названием обеспокоиться, например, «Трактир у тети Зои» или «На закате». Зал показался Степану довольно большим, но не просторным, так как был плотно заставлен столиками.

В помещении плохо пахло, и оно весьма скудно освещалось, зато посетителей было достаточно. Похоже, у Вени был столик для завсегдатаев, и проворно подбежавшему официанту он заказал, не спросив приятеля о его предпочтениях, водки, селедки да черного хлеба на двоих.

– Тут и есть больше нечего, уж поверь на слово, – догадался он пояснить, чтобы вдруг не стало обидно.

Степан сидел напротив, скрестив руки на груди, и вопросительно на него смотрел.

Веня молчал, оглядываясь, с нетерпением ожидая, когда принесут выпить. Молчание длилось несколько минут.

– Приятнейшего аппетита-с, – откланялся паренек, поставив на стол их заказ.

– Фух, – с облегчением выдохнул Вениамин, опрокинув две рюмки подряд без закуски. – Слушай, Степан, – он положил руки на стол и наклонил голову к приятелю, – ты знаешь, как я тебя люблю и уважаю. Боюсь, я совершил страшную ошибку, когда привел тебя на собрание.