О чем тоскует могильщик?

Но ты же знаешь, как я бываю глуп и непосредственен в своих поступках. Прошу тебя, давай просто все забудем, ты забудешь, и на этом все, не было ничего. Я же, башка стоеросовая, не учел, кто ты, что это все никак тебе не будет по нраву, но ты просто не знаешь всего. Не суди только по тому, что видел. У нас благородные цели, поверь.

– Не пойму – Степан приблизился к нему. – Чего именно ты так боишься? Что-то должно теперь произойти?

Веня уставился на приятеля, выпучив глаза и приоткрыв рот. Что сказать, он и не знал? Просить его не ходить в участок и не сдавать их, но ему это и в голову, наверное, не приходило.

Не говорить никому о том, что видел, да он и не будет. Что должен на это сделать Степан? Вот он узнал о существовании подрывной ячейки. Это груз, безусловно, на совести. И что он с этой информацией должен делать? Бесхребетно промолчать, забыть, как этого хочет Веня. Или все же проявить гражданскую сознательность и донести.

Они оба молчали, и в голове у обоих вертелось именно это.

– Слушай, а давай я тебя познакомлю с отличной барышней, есть одна на примете, но мне не по зубам, приличная, красивая, даже ученая, как раз для тебя. – После некоторой паузы Веня расслабился и перевел разговор на другую тему как ни в чем не бывало. Вранье про барышню это было, конечно, но он и не думал, что Степан согласится.

– Нет уж, спасибо, – улыбнулся Горин, приняв его тактику – просто уйти от сложной темы. – Сами-с как-нибудь-с в этом вопросе разберемся.

– Ну, да, разберешься ты, – засмеялся Вениамин, радуясь, что приятель избавил его от тяжести.

– Себе найди для начала.

– А ты думаешь, у меня нету? Удивляешь, брат, – махнул он рукой, а заодно и рюмку опрокинул.

– Закусывай.

– Это ты все за книгами сидишь. А я и в цирк, и в кинематограф, на танцы. Да мало ли где бываю. Девиц достаточно, а ты и представить себе не можешь, сколько доступных. Но у меня, кстати, есть принцип. Нет, женитьба – это не по мне, будет потом каждый день пилить за пьянку.

Надо мне? Я с замужними. Хитро? К ним, конечно, тоже надо по трезвости, но это ж ненадолго, на часок-другой, не больше, а потом пей сколько хочешь. Вот оно как! Хитро! Сейчас встречаюсь с одной – огонь.

Так они сидели, болтали о ерунде, вернее, болтал в основном окосевший Вениамин. Правда, Степан тоже позволил себе рюмку, но только одну, а после проводил до дома шатающегося приятеля и неспешно направился к себе.