Форс-мажор – навсегда!

Он душил мысль-междометие «И слава богу! И слава богу!», но мысль-междометие выворачивалась и снова бубнила «И слава богу! И слава богу!» Разве нет? А если бы это действительно продлилось на годы и годы, на всю оставшуюся жизнь? Кому, спрашивается, лучше?! Матери? Артему?.. Похоронили на городском, уже тогда подтопляемым, но выбора особого не было.

Держался.

А потом вернулся в опустевшую квартиру, сел в прихожей на пол, посидел, тупо глядя на итальянские сапожки… Отец купил их матери по весне: «Примерь. – Ой, какие! – Носи! – Нет, жалко! Уже почти лето.

Пусть до осени постоят. – Какое лето? Слякоть! – Ничего-ничего. Так дохожу. А осенью сезон открою…» В мае отца забрали. В сентябре не стало матери. Не стало, не стало, не стало. А сапожки – вот они.

И – не выдержал. Сорвался с нарезки. Он выпил все, что сохранилось в домашнем баре. Сохранилось чуть-чуть…

Отец коллекционировал коньяки, регулярно наведываясь в питерский дегустационный зал «Нектар», где за четвертак можно было обрести подлинный «Камю-селебрасьон», а всякие «Принц Шабо», «Шатель», «Бисквит» – и вовсе за пятнашку.

Уникальное заведение. Отец сам привел Артема в «Нектар» на шестнадцатилетие: «Учись, как надо. Пиво у ларька тайком хлестать на большой перемене и портвейн под партой разливать по стаканам – большого ума не надо. – Пиво? Портвейн? Па! – Честные глаза – первый признак вранья».

Впоследствии Артем привадил к «Нектару» почти всех своих. Групповой выезд в Питер! Сначала – «Зенит», потом – «Нектар».

Гарантия искристого настроения и никакой пьяной дури.

«Нектар» прикрыли тогда же, весной 1985-го. Вернее, перепрофилировали: соки-воды. Пик антиалкогольного рвения, санкционированного сверху.

Высочайший трезвенный кретинизм, увы, распространился не только и не столько на «Нектар».

Свадьба-застолье без водки – куда ни шло, но похороны-поминки?!

Удалось через ОРС, то бишь городской отдел рабочего снабжения, выцыганить пол-ящика «Кубанской» (со ссылкой на Гомозуна-старшего).

Что такое десять бутылок?! Кошкины слезы!

Правда, народу на поминках было – раз-два и обчелся. Из своих вообще никого. Считать ли Е.Е.Е. своим? Отчасти.

…Евгений Емельянович Егорычев оказался единственным из более-менее знакомых. Ранее вместе с батей главенствовали. То ли второй зам, то ли первый пом. В общем, значительное лицо. У них там в коридорах власти у каждого лицо значительное, даже если он в тех коридорах – коридорным. Е.Е.Е точно не коридорный.