Первый дон

Дуарте понизил голос до шепота:

– Позвольте мне съездить к этому человеку, к этому Симону Павийскому до начала вторжения, с вознаграждением за услуги, которые могут нам понадобиться. Показать, что мы высоко ценим его ученость.

– Какова сумма вознаграждения? – спросил Александр.

Дуарте на мгновение помялся, зная, что Папа очень прижимист, если речь шла не о государственных церемониях или семейных делах.

– Я предлагаю двадцать тысяч дукатов…

Глаза Александра широко раскрылись, но он постарался изгнать удивление из голоса.

– Дуарте! Этих денег нам хватит, чтобы купить для армии всех необходимых ей лошадей. Двадцать тысяч дукатов – не вознаграждение за услуги, а колоссальная взятка…

Брандао улыбнулся.

– Ваше святейшество, мы не должны мелочиться. Этот ученый пользуется абсолютным доверием короля Франции, и хотелось бы, чтобы звезды были к нам благосклонны.

Папа несколько минут просидел в глубокой задумчивости, потом кивнул.

– Дуарте, ты, как обычно, прав. Заплати dottore предложенное тобой вознаграждение.

Астрология отрицает дарованную Богом свободу воли. Она запрещена каноническим законом. Но мы ведь ею не занимаемся. Так что наши бессмертные души вне опасности.

В ту самую ночь Дуарте, переодевшись, пересек границу Франции. Ехал несколько дней, пока не добрался до нужного ему маленького домика в лесу. Симона Павийского он обнаружил в объятиях толстой проститутки. Брандао, истинный джентльмен, вежливо попросил Симона на какое-то время оставить даму и присоединиться к нему в гостиной, поскольку он прибыл с важным сообщением.

Дуарте потребовалось лишь несколько минут, чтобы объяснить цель своего визита и вручить Симону вознаграждение.

Уверенный в успехе миссии, Дуарте вскочил на лошадь и поскакал обратно в Рим.

* * *

Ах, если бы Папа мог обладать сердцем и душой святого, а не испытывать обычные желания смертного человека! Несмотря на сложность политической интриги, которую плел Александр, он то и дело отвлекался на личные дела.

Его молодой любовнице Джулии Фарнезе, которая уехала с Лукрецией в Пезаро, из-за болезни герцогини пришлось задержаться там на несколько недель дольше. Как только Лукреция окрепла и Джулия могла уехать с чистой совестью, ей захотелось навестить мужа Орсо, в замке Бассанелло, по причинам, совершенно непонятным Папе. Но сначала она попросила разрешения заехать к матери и больному брату в Каподимонте.

На просьбу Джулии Александр ответил отказом.