Песчаный вихрь

Ксантия хмыкнула. В гостеприимство Лидии верилось еще труднее, чем в отзывчивость Птолемея XII. Единственным человеком, подходящим на роль ее подруги, была старушка с поджатыми губами, подозрительно обнюхивающая персик.

– Это Олимпия, – шепотом пояснила Глафира. – Владелица садов и виноградников. Ее вино считается одним из лучших в Египте.

– Ее управляющего убили заговорщики три месяца назад, верно?

– Да.

– А кто вон тот тип с идиотской улыбкой? – Ксантия кивнула в сторону виновника инцидента с пирогом.

– Джосер-Са.

Стражник походил на могущественного фараона, как верблюжья колючка на лавровый венок. Его глуповатая физиономия искрилась добротой и стремлением угодить, а руки и ноги вели собственную жизнь, плюнув на команды головы. Он то и дело что-нибудь ронял, спотыкался, путал лево и право, толкал стоящих рядом и не попадал в дверные проемы.

– Бедняге постоянно не везло на службе, – продолжала Глафира. – Он успел поработать и писцом, и начальником пожарной команды, и помощником судьи, но его отовсюду выгнали.

Краем глаза Ксантия заметила, что римлянин смотрит на них. Он вертел в пальцах золотой перстень и явно подыскивал благоприятный момент или подходящие фразы, чтобы заговорить.

– Лидия сказала, любезные гостьи, – наконец начал он. – Что вы вместе путешествуете по Египту.

– Это так, – кивнула Ксантия.

– И что вы неразлучны, как Лелий и Сципион.

– Тоже верно.

– Что ж, – Гай Фуфий выдавил полуулыбку. – Женщинам простительна такая слабость. Но самодостаточному мужчине дружба ни к чему. Среди нас витает дух соперничества: каждый борется за лучшее место в мире и употребляет для этой великой цели все доступные средства.

Глафира медленно подняла на него глаза, презрительно изучила объект, словно он был шелушащимся пятном на здоровом теле, и изрекла, игнорируя упреждающий тычок в спину:

– «Я же могу вам только посоветовать предпочитать дружбу всем делам, ведь нет ничего до такой степени свойственного человеческой природе, до такой степени подобающего как в счастье, так и в несчастье» – не ваш ли Цицерон так сказал?

Римлянин злобно зыркнул на нее и не сразу нашелся с ответом, но спустя мгновение устало махнул рукой и лениво обронил:

– Не люблю философию.