Песчаный вихрь

– Тогда надо присмотреть, чтоб их никто не стащил, – задумчиво проговорила Ксантия и вновь подтолкнула вольноотпущенника в спину.

– Я боюсь туда идти, – засопротивлялся Охим. – Меня обязательно обвинят в убийстве.

– Здесь распоряжаюсь я, – заявила девушка тоном, не допускающим возражений. – И моя подруга. Мы найдем настоящего убийцу, ты мне веришь?

Охим был старше ее лет на тридцать, но вдруг почувствовал себя мальчишкой, которому взрослый человек пообещал защиту. «Она повелевала людьми, когда я еще не родился», – почему-то пришло ему в голову.

Подруга Ксантии подобного почтения не внушала: подросток в кудряшках. Она сидела на полу ванной и самозабвенно выковыривала что-то из-под ногтей трупа, пока другие спорили. Охим поклялся бы, что девчонка мурлычит веселую песенку – ужасающий цинизм. Хотя, если вспомнить, на какой позор ее собирался обречь покойный, поведение девочки вполне оправдано.

Остальная компания, завидев в дверях вольноотпущенника, разом прекратила препирательства и уставилась на него.

Взгляды их нельзя было назвать доброжелательными.

– Ну наконец-то, – нарушила молчание хозяйка дома. – Запрем убийцу в кладовой – я прикажу освободить одну.

– Нет, – спокойно возразила Ксантия. – Не торопись. Сначала каждый из вас расскажет мне правду: зачем Гай Фуфий собрал вас, и где вы были, когда его топили.

Лидия сжала кулаки и сощурилась – она явно не привыкла, чтобы кто-то кроме нее командовал.

– Ты пришла в мой дом без приглашения, а теперь говоришь с моими гостями и со мной, как с преступниками, хотя ты безродная девка, а мы, кроме еврея и этих двоих, – кивок в сторону Солония и Агерлика, – Уважаемые жители города.

Ксантия сделала шаг вперед. Ее лицо напоминало бесстрастную маску. Охим затаил дыхание, но она сказала спокойно:

– Либо мы с Глафирой, либо Соген – выбирай. Если хочешь, подождем его.

Лидия отступила и задумалась. Вольноотпущенник с ужасом ожидал, что она из материнской гордости предпочтет сына, и тогда их всех подвесят над огнем и станут поджаривать, пока не добьются признаний.

На Согена он успел наглядеться и пришел к неутешительному выводу, что тот глуп, напыщен, самодоволен, озлоблен и эгоистичен. Такому ничего не стоит подвергнуть пыткам и родную мать – лишь бы заслужить похвалу начальства. Положение усугублялось тем, что Соген влюбился и собрался жениться, следовательно, не потерпит, чтобы ему подсунули запутанное дело и оторвали от свадебных хлопот.