Песчаный вихрь

Я только хочу прояснить последовательность событий и узнать побольше о Гае Фуфии. Он был шантажистом?

– Каких свет не видывал! – подтвердил вольноотпущенник. – Он так зарабатывал.

– Ты не любил его?

– Нет. Часто рабы привязываются к хозяевам, но римлян полюбить трудно.

– Почему?

– Они… – Охим остановился и собрал пальцы в щепотку, словно собирался что-то посолить. – Как бы сказать? Они закрытое общество, понимаешь? Что-то вроде тайного культа, только вместо бога выступает великая игра – Выборы. Вся их жизнь крутится вокруг Рима не потому, что этот город так уж прекрасен, а потому что больше никто в целом мире не разделяет их увлечения.

Перед выборами все суетятся: знать обменивается тайными письмами, призывая поддержать того или иного кандидата, простолюдины сплетничают и делают ставки на возможного победителя, потом устраиваются гладиаторские бои и другие зрелища, выступают ораторы, вспыхивают драки – сплошное веселье. Покойный хозяин хотел баллотироваться в квесторы, но не хватило денег и влияния. Тогда он пригрозил легату Юлия Цезаря – Публию Манилию, что разоблачит его как пиромана, если тот не заплатит.

– Полагаю, план потерпел крах, раз вы оказались здесь?

– Да уж, понятное дело, – ворчливо отозвался вольноотпущенник. – Он тут же обратил ситуацию в свою пользу: обвинил Гая Фуфия в поджогах инсул и краже денег. Сенат поручил ему арестовать нас. Дядя моего хозяина Квинт Аттик узнал об этом и отослал племянника в Египет с книгами для госпожи Лидии. Но Манилий перехватил нас в порту, попытался убить, мы бросились в море и чудом выжили.

– Надо думать, все вещи, которые вы прихватили с собой, утонули?

– Ну конечно! Я бросил дорожные узлы на пристани, как только Манилий направил на меня пику.

– А каким образом уцелели книги?

– Я привязал футляры к поясу, – Охим гордился своей находчивостью. – Они, кстати, почти не намокли.

– Куда делись деньги Манилия?

– Хозяин счел за лучшее отправить их Квинту Аттику.

– Чем именно Фуфий шантажировал всех, кто собрался здесь?

– Хозяин не посвятил меня в подробности.

Я знаю только, что он потребовал у Лидии выдать за него внучку, – быстро ответил он.

Врать ему не хотелось, но вольноотпущенника обуял страх. Пусть все собравшиеся в доме считают, что их секреты умерли вместе с римлянином.

– Он писал письма, пока гостил здесь?

– Да, собственноручно. Отправить, однако, не успел. Наверняка они до сих пор где-то в его комнате. И еще два письма получил с оказией.