Утраченное наследие

Пламя свечи волновалось и танцевало на фитиле, как будто бы хотело сорваться с него и улететь, но в каждое следующее мгновение такого порыва цеплялось за кончик фитиля, замирало всего на секунду и снова принималось за свое.

– Люблю по вечерам жечь свечи, – слегка улыбнувшись, сказала хозяйка, – как будто забываешь, какой век на дворе…

Они постояли некоторое время молча. Он смотрел на свечу в ее руке с ощущением, что снова проваливается во времени. Она смотрела вроде бы и на него и в то же время – как будто поверх него.

Словно бы за его спиной читала текст, излагающий мысли…

– Ну что же вы, Гриша? Проходите! Пойдемте наверх!

Он молча зашагал за ней по скрипучей лестнице. Рой мыслей проносился в его голове. Он думал почему-то обо всем на свете и сразу: о родителях, у которых давно не был; о Волге, по которой где-то внизу плывут теплоходы; о танцующем пламени свечи в руках хозяйки дома; о друзьях, которые сейчас даже не подозревают, где он находится… Он и сам словно не понимал до конца, где находился… На секунду ему даже показалось, что он сейчас рухнет с этой лестницы в никуда и потеряет сознание… «Что это со мной?» – одернул Гриша себя.

Они поднялись в комнату, где горело сразу несколько свечей в одном красивом старинном канделябре на комоде.

– Они что, свет вам отключили? – испуганно спросил он хозяйку.

– Ну что вы, Гриша. Я же говорю, что просто очень люблю свет свечей. В этом доме когда-то по вечерам всегда горели свечи…

Она жестом предложила ему сесть, а сама скрылась за занавеской.

Гриша опустился на стул и замер в ожидании. В этот раз обстановка комнаты казалась ему еще более нереальной. Вся эта мебель, убранство XIX века, этот канделябр со свечами, свет от которого освещал почти каждую деталь не хуже электрической лампы, но представлял все в ином, как бы сказочном виде. Он поднял глаза и увидел старинные иконы в правом углу под потолком. Образа освещала лампада, которая недвижно висела на трех причудливо изогнутых цепочках.

Он перевел взгляд на комод, где стояли фотографии… и вдруг почувствовал себя причастным ко всему этому; на душе его стало почему-то хорошо, и он заулыбался.

Софья Ильинична вернулась в комнату с подносом, на котором возвышались фарфоровый сервиз и вазочка со сладостями. Она расставляла чашки на столе и, казалось, нисколько не смущалась поздним гостем. Гриша с удовольствием наблюдал за ее уверенными движениями, точными и какими-то по своему грациозными.