Утраченное наследие

В этой женщине удивительным образом сочетались возраст и красота; достоинство, благородство и естественность. Гриша подумал, что этого не достает современным девушкам, и даже тоскливо вздохнул от такой мысли.

– Я сегодня пекла пирог. Знала, что вы придете. Вот только не знала, во сколько. Поэтому, конечно, он давно остыл…

Говоря это, она ни разу не подняла глаз на него, оправила скатерть на столе и снова вышла в кухню.

– Надеюсь, вы любите яблочный пирог, Григорий? – донеслось до него оттуда.

– Да, очень! – радостно ответил Гриша.

Он только что вспомнил, что почти весь день ничего не ел.

«Знала, что я сегодня приду…» – повторил он мысленно.

– Софья Ильинична, откуда вы… – но в последний момент он передумал задавать этот вопрос. Снова огляделся в комнате, будто хотел еще раз убедиться, что он именно здесь, а не в каком-то другом месте, и что это все ему не снится. Взгляд его остановился на камине…

– Вы что-то хотели спросить у меня, Гриша? – возвращаясь в комнату с пирогом на большом круглом блюде, произнесла женщина.

– Софья Ильинична, почему вы не разжигаете камин? – спросил он.

Она обернулась и посмотрела туда, куда смотрел ее гость, как будто давно забыла, что этот предмет вообще существует в доме.

– Ах, камин… С удовольствием бы, но… – она вздохнула. – Последнее время нет сил занести дрова на второй этаж. Да и дров, кажется, давно не осталось. Дороговатое для меня удовольствие.

– А он работает? – снова спросил Гриша.

– А что с ним станется. Это работа добрая.

Такие веками служат, и ничего им не делается. Дед Василий мастера аж из Рыбинска в С. привозил, – улыбнулась она, – правда, не чистили его давно. Но уверена, что он в порядке.

Повисла пауза.

– Что же вы, Гриша, пейте чай, ешьте, пожалуйста! – принялась она потчевать гостя.

Гриша смущенно начал жевать кусок пирога с чаем. Пирог был очень вкусным.

– Выглядите очень усталым! – заметила она и озабоченно посмотрела на него.

Он перестал жевать, глотнул чая и действительно почувствовал, что сильно устал.

– Вам надо выспаться, Гриша! – сказала Софья Ильинична.

Григорий кивнул в ответ. Он не знал, как продолжить разговор, но не чувствовал обычного смущения, которое посещает в такие минуты. И молодой человек просто расплылся в широкой обаятельной улыбке, которой хотел показать, что не очень-то и устал и готов к общению.

Гриша боялся, что она проводит его домой. А так не хотелось уходить… Хотелось быть здесь еще и еще, наслаждаться моментом.