И. А. Милютин. Дело и река

Расписание обещает недолгое, чуть менее суток, путешествие, приятность которого подкрепит объявленный в пароходном «Прейс-Куранте кушаньям и винам» обед из трех или четырех блюд, чашка кофе или стакан чая со сливками или лимоном – «для одной персоны».

Не меньшее удовольствие доставит Вам вид изящно отделанной рубки, где пассажиры обедают, читают и даже музицируют; бархатные диваны первого класса и суконные второго; отличный буфет с разнообразными напитками и, наконец, любезность воспитанной команды.

Путь от Рыбинска до Череповца составляет около 230 верст.

В два часа дня, взмутив волжские воды пенными бурунами, наш пароход устремляется в широкое устье реки Шексны. За кормой остается великолепная панорама рыбинской набережной с высоченной колокольней пятиглавого Преображенского собора.

Шексна встречает нас многочисленными корпусами Николаевско-Абакумовского заводского комплекса. Связанные в единый промышленный узел, абакумовские цеха нацелены на обслуживание волжско-балтийского судоходства и торговли.

Здесь плетут пеньковые канаты, строят пароходы в железных корпусах «американского» типа, туэра – особого рода речные буксиры (о них мы еще найдем время поговорить), запасные части к ним, мукомольные мельницы, паросиловые установки. С абакумовских стапелей сходят и грузные волжские баржи, и баржи полегче – типа «унжаков», предназначенные для хождения по шекснинским перекатам.

Рыбинск.

Набережная Волги

Основатель этого фабричного гиганта Николай Михайлович Журавлев, волжский самородок, с успехом торговал крепчайшими, машинной выделки канатами, которых его завод вырабатывал до 400 тысяч пудов в год. Они хорошо продавались и в Астрахани – для каспийского судоходства, и в Петербурге – на экспорт. Крепкий клан Журавлевых

являлся, если можно так выразиться, естественным конкурентом череповецкой компании «Братья Милютины и К0». При этом и М.

Н. Журавлев-младший (1840–1917), и Милютин Иван Андреевич, меняя друг друга, избирались председателями Рыбинской хлебной биржи.

Ее здание, выполненное в стиле классицизма, до сих пор стоит на высоком волжском берегу, и, как говорят специалисты, «оно не затерялось бы и на столичных улицах». За поворотами извилистой Шексны скрылись дымные, остро пахнущие чугунолитейки и потянулись малоинтересные берега с редким, изрядно порубленным лесом.