Гитлер

В финансовом отношении у него все обстояло благополучно, так как мать передала ему долю наследства, составлявшую 650 крон.

Адольф снял комнату неподалеку от Западного вокзала, на улице Штумпергассе, в доме номер 29, у хозяйки-польки по имени фрау Цакрейс. Сразу по приезде он бросился в академию, знаменитую строгостью при отборе будущих студентов. В тот год документы на поступление подали 112 кандидатов. Экзамен длился два дня, в течение которых им предстояло выполнить две работы по композиции (из четырех предложенных тем), потратив на каждую три часа.

Нам не известно ни какие темы выбрал Гитлер, ни кто были его экзаменаторы, но в число 37 человек, выдержавших это испытание, он попал. Поскольку далее требовалось представить еще ряд доказательств своего таланта, он показал несколько своих рисунков, выполненных в Линце и Урфаре. Среди них почти не было портретов, и, по всей видимости, это и стало главной причиной отказа в приеме. Вместе с ним за бортом оказался еще 51 кандидат, в том числе человек, впоследствии занявший пост ректора этой самой академии. Адольф Гитлер чувствовал себя полностью уничтоженным – его начали одолевать сомнения в себе и своем даровании. Ректор, к которому он обратился за объяснениями, сказал, что его рисунки выдают способности автора скорее к архитектуре, нежели к живописи, однако просьба о зачислении на отделение архитектуры не увенчалась успехом, потому что у молодого человека не оказалось аттестата зрелости. Приходилось расплачиваться за отсутствие старания и усердия в Realschule. Несколько недель Адольф, совершенно потерянный, бродил по Вене, а в ноябре вернулся домой, ухаживать за матерью, уже отмеченной знаком скорой кончины. Он занимался домашними делами, готовил еду и проверял уроки у младшей сестры Паулы. Клара, после мучительного лечения йодоформом, 21 декабря умерла. 23-го ее похоронили. Для Адольфа это был жестокий удар – семейный доктор позже утверждал, что за сорок лет практики ни разу не видел, чтобы молодой человек так остро переживал свое горе. После венского провала эта утрата давила на него двойной тяжестью. С той поры он возненавидел снег и нередко встречал Рождество в одиночестве.

Некоторые психоаналитики фрейдистского толка полагают, что причиной его патологического антисемитизма стала именно смерть матери: ненавидимого отца заменил врач-еврей, ожививший в нем эдипов комплекс. Этот врач делает то, что делал отец: заходит в комнату матери, раздевает ее, касается ее груди.