Гитлер

Первая программа представляла собой смесь социализма, антикапитализма, антиклерикализма и прогерманизма, после 1913 года обогащенного антисемитскими лозунгами. Однако ни в программе, ни в организации партии не было ничего антидемократического, милитаристского, террористического или основанного на принципе вождизма. Впрочем, довольно скоро над личным и классовым началом возобладал национальный элемент. Среди пионеров партийного движения находился рабочий Франц Штайн, поддерживавший тесные связи с движением Шонерера, в 1899 году, то есть за двадцать лет до создания Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСДАП), организовавший в Эгере Национальный конгресс трудящихся, который имел программу, состоявшую из 25 пунктов.

Эта партия, так и не получившая широкой аудитории (в австрийской части страны за ДАП голосовало всего 26 670 человек, и до 1914 года она не получила ни одного мандата в рейхстаге), объясняла социальную нищету чешской иммиграцией в немецкие города Судетов. Некоторую солидность движение приобрело благодаря доктору Вальтеру Риелю – «социалисту-ревизионисту», который прославился своим участием в уличных схватках, – и инженеру-железнодорожнику Рудольфу Юнгу. В 1913 году они совместными усилиями разработали «программу Иглау», в которой не только подчеркивалось принципиальное расхождение между интернационалистским марксизмом и националистическим социализмом, но и открыто провозглашались антикапитализм, антисемитизм и ксенофобия. В числе конкретных целей – по правде говоря, выраженных достаточно туманно, – фигурировали национализация монополий, осуждение нетрудовых доходов, объявление войны капиталу и «рабству интересов». До Первой мировой войны ДАП выработала еще две программы и летом 1918 года стала именоваться Национал-социалистической рабочей партией Германии (Deutsche Nationalsozialistesche Arbeiterpartei; НСДАП). Один из лозунгов НСДАП (общий интерес важнее личного) был сформулирован уже в одной из статей Юнга, опубликованных в 1919 году под заголовком «Национал-социализм, его будущее и его цели». По мнению Брахера, «эта иррациональная идеология, проповедующая политику силы, содержала бесспорно революционный элемент. […] Революционный элемент состоял в воле к мобилизации масс и тотальному «обновлению» государства и общества.