Мои псевдореальности

Андрей бросил свою охапку хвороста, побежал прочь по снегу от зверя, но тот был быстрее его. Запнувшись обо что-то, Ковалев почувствовал, как этот здоровенный кабан пронзает его своими клыками.

«Больно-то как…» – выругался современный человек вслух, и рухнул на снег, ощущая, как теряет силы свои. Кровь брызгами хлынула из ранений, обагряя ледяную кромку сугробов. Андрей лежал долго в забытье, пока к нему не пришли сородичи.

– Рики, что с тобой случилось? – склонилась над Андреем девушка с густыми сросшимися бровями, она была более миловидна, чем мужские особи перволюдей.

Ко всем им Андрей Ковалев относился высокомерно, как разумное существо относится к животным.

– Кабан или вепрь … – выговорил Ковалев с трудом и отключился опять.

Проснулся от холода, он по-прежнему был в той же пещере. Костер горел ярко, но молодого человека это не согревало.

– Не умирай только, – шептала Андрею первобытная девушка, гладя по лицу. Он вдруг понял, что любовь людей родилась даже в глубокой древности, забота и любовь передалась им от животных.

Не потеряли ли современные люди эти чувства? Порой кажется, что потеряли, глядя на равнодушные холодные лица, которым нет никакого дела до чужой беды.

– Мамонты, как они выглядят? – спросил Ковалев вдруг эту заботящуюся о нем девушку.

– Они очень большие, у них большие бивни. Когда они напуганы, то могут затоптать нас. У них очень вкусное мясо и жир. – Отвечала первобытная красавица в шкурах из зверей.

Затем бывший глухой лежал долго в темноте первобытной пещеры, слушал, как сопят во сне древние люди.

Наутро его соплеменники сказали, что уходят, продолжают дальше кочевать на юг, в поисках тепла и пищи.

– Тебя мы оставляем тут, Рики… – сказал Андрею вождь первобытной общины.

– Вы меня бросаете? – спросил Ковалев, изумление и ужас отразилось на его лице.

– Да. Ты умрешь здесь, мы не можем позволить себе роскошь заботиться об раненных.

Девушка поцеловала Ковалева напоследок и ушла вместе с остальными. Он остался один в пещере. Было тоскливо и грустно на душе.

Было мучительно ждать смерть в глубокой древности, знать, что скоро существование его оборвется, и он окажется в еще какой-то реальности или вернется к прежним числам конца ноября или начала декабря, чтобы прожить еще одну альтернативную реальность.

Смерть пришла за Ковалевым под вой зимней стужи. Холодный ветер пробирал его тело насквозь и вызывал дрожь в сознании. Потом он отключился, уже насовсем. Его жизнь покинула и эту реальность.