Тени холодного солнца

Выпученные глаза и дрожавший подбородок свидетельствовали о полном параличе его воли. Лишь господин Штютнагель, сжимающий в одеревеневших пальцах свой пистолетик, выглядел пока ещё относительно вменяемым человеком.В конюшне по прежнему бесновались лошади, оглашая двор диким ржанием.

На какой-то момент я представил себе что там, в темноте двора, за закрытыми ставнями и задёрнутыми шторами сейчас стоит покойник, и прижавшись лицом к окну, пытается заглянуть к нам в комнату. Бр-р-р, мороз побежал по коже. Всё же хорошо что окна плотно задёрнуты.

Да что со мной происходит? – разозлился я. Неужели я всерьёз начинаю верить в этот дикий бред. Мало ли чего могли напугаться лошади? Волков, например? Хотя, в этих местах, я давно ничего о волках не слышал. Но и что с того? Всякий кто имел дело с лошадьми, знает насколько пугливы эти животные.

Пока я собирался с мыслями произошло ещё нечто зловещее. Сначала начали дрожать в окнах стёкла, как будто от сильного ветра. Потом раздалось какое-то тихое и частое постукивание в оконные ставни, сопровождающееся скрежетом и царапаньем.

Бруно тоже это услышал и резко направил в сторону окна своё ружьё. А постукивание и царапанье раздавались уже возле другого окна. Теперь звуки изменились и напоминали резкий скрип, словно снаружи чем-то твёрдым и острым водили по стеклу.

– Мертвец в окно стучит, впустить его просит… – побелевшими от страха губами прошептал пивовар.

– Он ведь в окно может войти! – вторил ему господин Маречек. – А после он всю кровь из нас выпьет, на части нас разорвёт.

– Не трясись, Ян, – сказал Штютнагель, сам едва живой от страха. – Окна фрау Магда святой водой окропила, мне Гюнтер сказал. Так-что через окно ему точно не войти. – Между-тем, пивовар лихорадочно листал свой молитвенник, пытаясь отыскать очередную, отмеченную отцом Бернардо, молитву. Но руки у него так сильно дрожали что он долго не мог открыть нужные страницы.Затем снова наступила гнетущая тишина. Все молчали в ожидании чего-то ужасного словно уже находились в преддверии ада.

Несколько минут ничего не происходило, тяжело выдохнув Бруно опустил своё ружьё.

– Он ушёл? – с робкой надеждой в голосе спросил Маречек.

– Не думаю, – Бруно продолжал вслушиваться в ночную тишину. – Просто так они не уходят. А до рассвета ещё очень далеко. Ещё две минуты прошли в полном молчании. Было слышно что лошади в конюшне немного успокоились.

– Он ушёл! Точно ушёл! – облегчённо вздохнул Алоиз и тут же потянулся к бутылке с наливкой.