Портрет Лукреции. Трагическая история Медичи

Придворные дамы обмахиваются веерами, отирают лбы платочками и беззвучно вздыхают: сколько им еще здесь стоять? Сколько еще Элеонора будет разглядывать карту? Что такого интересного в куске пергамента?

На бумаге серебряным карандашом обозначены вершины холмов, вьющиеся угрем реки, неровные границы побережья, уходящие на север. Взгляд Элеоноры скользит по перекрестку дорог, соединяющих Сиенну, Ливорно и Пизу.

Элеонора прекрасно знает цену своим редким достоинствам: не только телу, способному произвести на свет множество наследников, но и красивому лицу – изящному лбу цвета слоновой кости, широко расставленным темно-карим глазам, губам, одинаково прелестным и в улыбке, и в недовольной гримасе.

Кроме того, природа наградила ее острым, живым умом. В отличие от других женщин, значки на карте она мысленно превращает в плодородные поля, обширные виноградники, богатый урожай, поместья и налоги с арендаторов.

Она откладывает карту, но придворные дамы напрасно шелестят юбками, мечтая поскорее убраться из душной комнаты: Элеонора тут же поднимает вторую и рассматривает участок суши неподалеку от берега.

На этой части карты нет никаких отметок, только местами небрежно обозначены водоемы.

Чего Элеонора терпеть не может, так это праздности. Под ее неусыпным руководством ни одна комната, коридор и вестибюль в палаццо не пустует без дела: их отремонтировали, а чистые гипсовые стены изящно украсили. Детям, служанкам и придворным дамам не выпадает ни минутки безделья – они с утра до вечера следуют распорядку герцогини.

Сама она тоже отдыхает лишь во сне, а в остальное время занята: ведет корреспонденцию, изучает языки, составляет планы и списки, следит за образованием и воспитанием детей.

Сколько всего можно сделать с болотистыми землями!.. В голову Элеоноры одна за другой приходят идеи: осушить местность. Нет, оросить! Засеять. Построить город. Выкопать систему озер и разводить рыбу. Возвести акведук или…

Раздаются шаги – уверенные, решительные. Она не поворачивается на звук, но улыбается про себя, подняв карту к свету и любуясь холмами и полями.

На ее талию опускается ладонь, еще одна – на плечо. Кожу щекочет колючая борода, к шее прижимаются влажные губы.

– Чем занята, пчелка моя? – шепчет супруг на ушко Элеоноре.

– Думаю над этим участком, – отвечает она, не опуская карты. – У моря, видишь?

– М-м-м, – бормочет он, приобнимает ее за талию и прижимает к углу стола, уткнувшись носом в ее прическу.