Портрет Лукреции. Трагическая история Медичи

– Его бы осушить, и можно как-нибудь использовать: либо возделывать землю, либо начать там строительство, и… – Муж приподнимает ее юбки, и она умолкает. Его рука скользит по колену, бедру, а потом выше, гораздо выше. – Козимо, – шепотом журит Элеонора, но напрасно: придворные дамы уже покидают комнату, шурша юбками, а за ними следуют советники герцога, нетерпеливо толкаясь у выхода.

Наконец, дверь закрывается.

– Там плохой воздух… – продолжает Элеонора, все еще держа карту изящными фарфоровыми пальцами, словно ничего не происходит, словно муж не возится с ее нижними юбками, – …зловонный и нездоровый.

Если соберемся…

Козимо поворачивает ее лицом к себе и забирает карту.

– Конечно, дорогая. – Он мягко подталкивает Элеонору обратно к столу. – Как захочешь, так и будет.

– Ну же, Козимо, только взгляни!

– Позже. – Он бросает карту на стол и усаживает на нее жену, приподняв ворох юбок. – Позже.

Она только вздыхает, прикрыв кошачьи глаза: мужа не удалось отвлечь.

И все же она берет его за руку.

– Обещаешь? – настаивает Элеонора. – Обещай! Ты позволишь мне распоряжаться этой землей?

Козимо шутливо борется с ней, пытаясь вытащить ладонь, – разумеется, это только игра. Одна его рука шириной с две ее! Он мог бы вмиг сорвать с Элеоноры платье, даже не спрашивая, будь он совершенно другим мужчиной.

– Обещаю, – говорит он, и она отпускает его руку.

«Я никогда не отказывала ему в этом, – думает Элеонора, когда муж приступает к делу, – и не откажу».

В браке ей предоставлено куда больше свободы, чем иным женщинам. Неограниченный доступ к ее телу – малая плата за власть и многочисленные послабления.

У Элеоноры уже четверо детей, и она хочет еще – столько, сколько заронит в нее муж. Для благополучия провинции необходима большая герцогская семья. До женитьбы Козимо на Элеоноре династия почти прервалась и канула в Лету, а теперь? Власть Козимо и влияние Флоренции незыблемы.

Благодаря Элеоноре в детской уже спали двое мальчиков-наследников, будущих последователей отца, и две девочки, которых выдадут замуж за представителей других знатных семей.

Она цепляется за эту мысль: ей снова хочется зачать и к тому же забыть о некрещеном младенце, которого потеряла в прошлом году. Элеонора никогда не упоминает случившееся, даже духовник не знает о вечном призраке ее кошмаров – жемчужно-сером личике, скрюченных пальчиках.