Портрет Лукреции. Трагическая история Медичи

 – А наследнику Феррары двадцать четыре.

Она снова умолкла, затем постучала пальцем по костяшкам Лукреции.

– Даже спрашивать не стану, откуда ты это выведала.

София выпустила ее руку и, запыхаясь, встала. Затем доковыляла до окна, держась за поясницу, и выглянула на пьяццу. Подошла к камину и поворошила кочергой в огне; поленья затрещали от такого обращения, гневно выбросив целое созвездие искр из черного от сажи жерла.

– Можно… – обратилась София будто бы к дровам. – Нет, даже нужно нам с тобой быть похитрее.

Лукреция кивнула, хотя ничего не поняла. Она осторожно привстала, опираясь на локти. София поставила ее на ноги, придерживая под мышками. Затем положила на ее щеку ладонь.

– Вителли скоро придет, – прошептала она. – Будет нас расспрашивать.

– Да?

София крепче прижала ладонь к щеке Лукреции. Необычное прикосновение – неловкое, и в то же время мягкое. Настойчивое и в то же время нежное.

– Что бы я ему ни сказала, как бы ни ответила, во всем со мной соглашайся.

Лукреция озадаченно кивнула.

– Отвечать буду я, ты молчи. Только кивай. И никому об этом не рассказывай. Обещаешь?

– Обещаю.

– Свадьбу отменить не получится, но, с Божьей помощью, удастся отложить. Совсем немного, пока не подрастешь. У нас будет годик-два, правильно же?

На миг, всего на миг София крепко прижала Лукрецию к груди. Фартук няни щекотал девочке нос и щеку. Потом София отпустила ее и зашагала к столу, что-то ворча про бардак и грязные тарелки, дескать, никакой помощи не дождешься, за кого они ее принимают, она им не ломовая лошадь…

Конечно, София была права.

Следующим же вечером явился Вителли, обозначив присутствие двумя резкими ударами в дверь.

Младших братьев уложили спать, двум нянькам поручили заштопать зимние чулки детей, Лукреция по заданию учителя писала маслом эскиз мертвого скворца, которого нашла в мезонине; она переворачивала птицу, пытаясь запечатлеть неуловимый радужный отлив перьев. София пересчитывала постельное белье в сундуке.

Когда раздался стук, София вскинула голову. Подняла глаза на дверь, потом на Лукрецию. Затем, ко всеобщему недоумению, продолжила считать белье. Две младшие няни обменялись удивленными взглядами, но остереглись подойти к двери. В детской главной была София, и никто больше не посмел бы открыть гостю.

И снова стук, на сей раз громче и сильнее.

– Семь, – как ни в чем не бывало бормотала София, – восемь, девять.