Коктейль Сталина

Первым делом вскрыли факт масштабных спекуляций. Прохоров прекрасно понимал, что тканей в стране не хватает и ломил цены без стеснения, набивая карманы.

Новое руководство фабрики принялось наводить порядок. Цены не ломить, ткани отпускать туда, где они нужны в первую очередь. Каждая поставка подписывалась в Союзе текстильщиков.

Старый хозяин и его прихвостни как могли вставляли палки в колёса. Конторщики нарочно задерживали выдачу зарплаты, стараясь вызвать недовольство рабочих новым начальством.

Было несколько попыток остановить фабрику или хотя бы сильно снизить объёмы выработки.

Старый хозяйский инженер туманно сообщал, что надо бы остановить моторы, а то шкивы износятся слишком быстро. Рабочие сделать этого не дали.

Капиталисты, не стесняясь, подрывали собственные производства, чтобы навредить молодой Советской власти. Ответом стала национализация крупнейших предприятий. Заодно, в народную собственность забрали и запасы тканей на купеческих складах.

Что сделали купцы? Правильно, массово побежали в английское и прочие посольства за паспортами.

Проверяющим тыкали в нос свеженький паспорт иностранца. Прямо ссориться с западными государствами Советская республика тогда не могла.

Прав был дедушка Маркс – капитал отечества не имеет. Денежные мешки Родину продадут первыми. Так всегда было.

Только через год, в сентябре 1918 года Трёхгорка наконец стала народной, Советской мануфактурой. Семейке Прохорова и его прихвостням дорога на фабрику теперь была закрыта.

Советская власть сделала фабрику одной из крупнейших в Союзе. Были построены новые цеха, отдельная электростанция. В восьмидесятые Трёхгорка давала рекордные двести миллионов метров тканей.

В новые времена фабрика вернулась в руки капиталистов. Только на сей раз не Прохорова, а Дерипаски. Что сделали новые хозяева?

Правильно, полностью закрыли производство, а здания раздали в аренду под рестораны и бутики. Большевиков, чтобы фабричным комитетом запретить уничтожение крупнейшей фабрики, увы, не нашлось.

Расстрельная записка военкора Симонова

Константин Симонов ненавидел Сталина уже лет с пятнадцати. Так нас пытаются уверить его посмертными мемуарами, опубликованными через десяток лет после ухода поэта. Да-да, тот самый лауреат шести Сталинских премий.

Лазарь Шиндель сообщает, что обработал найденные в архиве диктовки Симонова и издал как книгу мемуаров литератора. Книга получилась откровенно странная.