Под светом чужой звезды

Внезапно она разорвалась, и двумя спицами выстрельнула в стороны, нанизывая на каждую висящие в воздухе огоньки. Не слишком быстро, так, что я даже дергаться не стал, опасность, она в молниеносности обычно. И просчитался, нанизав на себя фиолетовые шарики, спицы повисли над плитой. А потом пригвоздили мои руки к каменному основанию.

Не скажу, что мне было неприятно. Мне было смертельно больно – казалось, что я сгорел, взорвался, потом меня разьело кислотой, по тому, что осталось, проехала бригада трактористов на гусеничных сеялках, и вот эту оставшуюся массу растянули обратно в обычного человека.

Слезы катились у меня из глаз, и казалось, прожигали кожу. А может, и не казалось, что-то дымилось. Когда у человека сильно болит голова, то иногда хочется ее отрубить. Мне хотелось отрубить себе кисти – именно через них шла боль, не снимаемая ничем. Даже разделение сознания не помогло, одна часть страдала точно так же, как и вторая.

Браслет мерцал, пульсировал, потом вдруг я почувствовал, что источник мучений вливается только через одну руку, ту, на которой браслета не было.

Ладони оторвались от плиты, и я плюхнулся в подставленное кем-то очень заботливым и предусмотрительным кресло. Видимо, свежесозданное.

– Ну что же, – спокойно, и даже как-то буднично произнес эгир, – как видим, браслет действительно признал нового владельца. Правда, владелец слабоват, мог и не дожить до этого счастливого момента, но – обошлось.

Кто-то рассмеялся, кто-то поморщился, но вот злобных взглядов я не заметил, гораздо больше равнодушных. Точнее говоря, почти все смотрели на меня как на пустое место, куда при необходимости можно сложить какие-то вещи, потом, в будущем, если понадобится. Только вот Конташ все еще неприятно щурился, да еще эгир, тот смотрел доброжелательно и оценивающе.

Вместе с креслом меня переместили в первоначальную локацию, где все остальные потихоньку занимали свои места.

Эгир, убедившись, что все расселись, провел рукой параллельно полу, выращивая матовый черный куб, на котором стояли тринадцать шкатулок. Все они, кроме одной, были открыты и пусты. А вот ту, что была закрытой, эгир взял в руки, внимательно посмотрел на нас всех и на меня в особенности.

– Не так я себе это представлял, – наконец тихо сказал он.