Лицемеры

– Жаклин, – голос Боба понизился до глубоких грудных нот, – может, если я тебе включу надбавку за исполнение обязанностей электрика, ты пересмотришь свое решение?

– Нет, шеф, – холодно отозвалась Жаклин, – я не уверена, что в достаточной мере квалифицирована по этому вопросу.

Стук каблучков оповестил, что она вернулась за свой рабочий стол. Дик отнял слегка дрожащую руку от уха и завершил вызов.

– Не думал, что наш Боб настолько омерзителен, – пробормотал он толстяку. – С виду всегда такой обходительный и позитивный.

– Удалось выяснить что-нибудь важное?

– Да, мы выяснили главное, – облегченно выдохнул Дик. – Жаклин вовсе не такая проститутка, какой хотела мне показаться. Я был прав, она меня проверяла.

Толстяк протянул ему жирную пятерню. Дик с удовольствием хлопнул по ней ладонью.

– Как тебя звать?

– Чип.

Глава 3. Пицца из кетчупа и двух яиц

– Чем думаешь заняться вечером?

– Есть предложения? – оживился Чип. Они стояли у входа в бургерную и сытно вытирали рты от крошек.

– А если даже и нет их? Тогда чем займешься?

– Тебе в самом деле интересно?

– По-твоему, я лицемер?

Чип хохотнул, удерживая свое пузо в ладонях.

– Я думал, мы еще не закончили с Жаклин.

– Хочешь продолжить мне в этом помогать? – с трудом скрыл радость Дик. – А как же твои дела?

– Неужели они тебя так волнуют?

– Не особо, – честно сказал Дик. – Но я должен быть уверен, что не злоупотребляю чужим временем… Вдруг у тебя какие-то свои дела есть и…

– …и стал бы я тогда о них молчать? Твои дела – теперь и мои дела… По-крайней мере, до тех пор, пока мы изобличаем ложь, грязь, мерзость и разврат…

– Где живешь?

– Где придется, – безмятежно отозвался толстяк, сняв с головы кепку.

– Крыши своей над головой нет? – понимающе спросил Дик, глядя, как тот с наслаждением скребет ногтями шевелюру. Чип нахлобучил кепку снова.

– Как это нет? – толстяк щелкнул ногтем по козырьку.

Дик грустно усмехнулся. Этот Чип явно из крепких ребят, раз ему хватало духу с иронией подходить к тому, что он бездомен. Дик и сам был из таких.

Из дома ему пришлось уйти лет в девятнадцать. Его буквально выдавило из дверей под напором Питера, его отца, и его противоречивых бредней, которых Дику следовало придерживаться, пока живет на его территории и скотского обращения, терпеть которое становилось с каждым годом все труднее.