Железо. Книга 1

 – Дубы обращаются в крутой склон, по нему еще надо суметь взобраться… А если кто Преющую Впадину вплавь преодолеет, то я ему сдамся без боя – от такого все равно не спастись…

Поднимающий Ветер расхохотался. Он всегда был щедрым на смех.

– Регола, не дурачь мальчишку…

– А с чего ж мне его дурачить, – удивился Смотрящий в Ночь. – Я только предупреждаю, что это самый скучный пост из всех… Сюда мусорщики разве что приходят помои свои сбросить… Пора бы уже плотиной заняться. Или Могуль захаживает, но он горазд только аппетит портить… К вони здесь привыкаешь, но к Предвещающему Грозу…

– Предвещающий Грозу? – переспросил Ачуда.

 – Нам не говорили его второе имя.

– Да он и сам о нем не знает. Это мы его так между собой…

– Такое имя звучит достойно, – оценил Ориганни. – Я бы с гордостью его носил.

– Перед кем бы ты его носил, если бы тебя все избегали? Не, Могуль не предвещает грозу. Он и есть гроза, если ему что-то не нравится. А ему всегда все не нравится…

– Нам пора, – сказал Уретойши.

Смотрящие в Ночь схватили друг друга за предплечья и стиснули их – таким был прощальный жест. Но у Ачуды с Ориганни был свой прощальный, а заодно и приветственный знак. Они выбросили кулаки с зажатыми копьями вперед и звонко соударились ими.

В который раз глаза Ачуды приковали странные рисунки, выжженные на древке копья друга – те были единственным украшением его оружия. А рисование в племени было под строжайшим запретом.

Нельзя было вышивать изображения на ткани, рисовать углем на камне или древесине, складывать из веточек образы, нельзя было даже мочиться, выводя струей нечто похожее на символ – одному бедолаге за это воины однажды отхватили кинжалом мужское естество, чтобы преподать урок всем остальным.

Дело в том, что помимо Пожирающих Печень племени также досаждали и загадочные Танцующие на Костях. К счастью, этих было намного меньше, но их талант к неожиданным диверсионным ударам держали на ушах воинов и нервировали простых людей изо дня в день.

Чуднее всего было разглядывать их трупы – выкрашенные целиком в черные и белые краски с колдовскими рунами поверх, в уши были продеты обломки трофейных ребер или ключиц, чтобы посрамить Отца. Но, пожалуй, самой странной особенностью их мертвых тел – живыми их брать никогда не удавалось – считались языки. У всех Танцующих на Костях они были вырезаны.