Конец эпохи Эдо

Сначала Кэтсу шел, игнорируя ее свирепые нападки, но вскоре развернулся и быстрым точным ударом в шею, свалил ее на землю.

– Ты что творишь!…– Осуждающе кричал Нобуюки, поднимающийся с колен.

– Не волнуйся, ей и больно то наверно не было, она очнется через часок другой…– Спокойно заявлял Кэтсу, взявший обмякшее девичье тело. Он отнес ее к беседке, чтобы она не промокла, и нежно положил на бок.

– Ну вот, засопела обезьяна…– Этот факт окончательно успокоил Нобуюки.

– Не обезьяна, а улитка.

– Сволочь, сука, ничтожество…– Кричал искалеченный Ясухиро, пытаясь левой рукой нащупать упавший клинок, что в конечном итоге ему удалось.

Он выждал момент, когда Кэтсу был, повернут к нему спиной, мгновенно сорвался с места и бросился на уходящего. Стремительно приближаясь, он занес свой меч высоко над голой. Кэтсу довольно быстро среагировал, меч Ясухиро проскользил прямо около его шеи, но ему удалось увернуться и отпрыгнуть, даже вытащить свой меч из ножен. Ясухиро снова бежал на него, свирепо рыча, Кэтсу пригнулся, сделал выпад, но кажется, в темноте споткнулся о корень, вектор задуманного им удара изменился. Наступила тишина. Тело рухнуло на землю. Меня сковал страх, я никогда не видел как жизнь вот так, в одно мгновение уходит из человека.

– Я не хотел, клянусь, это случайность, случайность!…– Плача причитал Кэтсу, видя, как стекает кровь с его острого лезвия, начал плакать еще громче, его руки аритмично дергались в нервных конвульсиях.

– Зачем, зачем он это сделал, зачем?! Чертов фанатик! Я только грудь порезать хотел, шрам ему оставить… К сорвавшемуся Кэтсу, подошел Нобоюки, руки которого тоже тряслись, но больше от усталости.

Он положил голову на плечо своему шурину и трясущимся голосом сказал.

– Пппойдем, нам пора, нечего тут оставаться, нам пора… – Кэтсу одобрительно кивнул дергающейся головой.

Уходя, Кэтсу постоянно оборачивался на труп горделивого бойца, он неподвижно лежал на том же месте, шея оставалась вспоротой. Тело победителя изгибалось и дрожало, у самого выхода из рощи, он согнулся, его тошнило.

– Зачем он поднялся, зачем?…– Не в состоянии остановится, находясь в горячей агонии, повторял он, сплевывая горькие остатки желчи.

– Кэтсу, дружище, приходи в себя, давай. Вспоминай где лошадей оставил…– По-отечески, бархатным успокаивающим голосом, сказал Нобуюки, из последних сил, державший свою жену, бессознательно утопающую в его руках.

– Нобуюки, давай помогу, ты можешь не дойти…– Предложил ему я.