Конец эпохи Эдо

Нет, меня точно прокляли! …– Выплюнув на пол, почти пережеванный кусок залежавшейся обжаренной свинины, истерило «молодое дарование».

– Что же теперь, вкуса нет, вдохновения нет, ну и зачем мне вообще жить в этом кошмаре. Аки, дорогой, вас же наверняка учили снимать проклятья! Молю тебя, не откажи, спаси меня, может когда уйдут все эти наваждения, способность творить вернется ко мне. …– Подпрыгивая на одном месте непонятый гений, возмущенно искал выход из сложившейся ситуации.

– Ну чего молчишь, снимай проклятье!…– Приказательным тоном Минору прикрикивал на меня, что совершенно отбивало желание подыгрывать его глупым бредням с проклятьем.

– По моему, ты не проклят, и все что с тобой происходит, попросту череда закономерных происшествий, учитывая твой образ жизни и характер…– Пытался донести до него, казалось бы очевидную мысль, но судя по кислому выражению его лица, очевидную не для всех.

– Все понятно, не хочешь снимать проклятье, ненавидишь меня. Ну, ну, червяк ты треклятый, чтоб тебя также беды по пятам преследовали.

Вошь молчаливая, подумать только, приютил змею в своем доме, если помочь не можешь, так хотя бы не мешай, даже смотреть на тебя противно, выметайся отсюда. Иди, иди, прогуляйся, воздухом подыши, бесчувственная ты тварь….– Свирепо, но, как и всегда комично визжал «даровитый мастер». Ну что ж поделать, оставаться в доме с психованным нельзя, пора бы и правда, пройтись по пестрым улочкам Удзиямады. Подкрепится засохшей свининой тоже времени нет, не успею и допить чай, осталась четверть узкого кувшинчика. Куплю что-нибудь на прогулке. Боги, он все вопит и вопит, как у него от самого себя не болит голова.

– Благодарю за чай, мне захотелось прогуляться. До вечера Минору…– Легко улыбнувшись, ответил я, и поклонился. Минору это вывело еще сильней, и он с разбега впечатал кулак в тонкую деревянную стену, затем стоял полубоком, делая вид, что ему не больно, однако после удара, он едва сдерживал слезы. Ничего, пускай посидит в одиночестве, немного проветрит запылившееся сознание, хотя о чем это я, сейчас побежит искать утешение на стороне, и непременно напьется до беспамятства.

Как же приятно покинуть этот дрожащий от бесконечных истерик дом, выходя за порог, еще пару минут в ушах разносится раздражающее эхо его пищащего голоса. Удзиямада уже проснулась, я давно замечал, что жители этого города унаследовали от своих крайне набожных предков, более сдержанный нрав и дисциплину.