Конец эпохи Эдо

Ну вот нагнал на всех тоску, да и себя утомил, после двух практически бессонных ночей, буквально валило в сон. Молодой Ючи как будто выйдя из транса, несвойственно спокойно сказал

– Спасибо

– Грустная история, все время грустные истории…– Все так же удрученно протянул Ючи

Ну что же, какое время, такие и истории. Тяжело наверно сочинять веселые, когда вокруг столько невзгод, они все будут звучать довольно лживо, вот и гуляют в народе такие печальные байки. Веселые играют только в национальных театрах и пишут по заказу великих правителей, да и то, я их сам не видел, не читал, только слышал ропот возмущения, от некоторых паломников.

Я молча поклонился в ответ на его благодарность и тут же наткнулся на очередной его вопрос.

– Может еще одну расскажете? … С наивной детской интонацией произнес он

– Достаточно историй, завтра долгий день, да и у путника, гляди, уже глаза закрываются, ложись лучше спать. …– Властно произнес так и не выпустивший из рук трубку, грозный мужчина, он у них главный наверно.

Найдя в себе силы, поел теплой рыбной похлебки с сильно разварившемся рисом, долго ворочаясь, устроился на месте своего сегодняшнего ночлега, повернув голову в сторону водящего хоровод костерка, и крепко уснул, ни о чем не думая.

Мое утро началось внезапно, какой то непонятный сон разбился на тысячи осколков, от резкого короткого вопля. Меня разбудил Тоши, укушенный осой прямо в щеку. Его и без того круглое лицо, после злосчастного укуса округлилось еще сильнее и выглядело непропорционально большим.

Потешное извержение брани, никак не останавливалось, он перечислил возможно все существующие на данный момент ругательства, некоторые я услышал впервые. Мне всегда нравились «крепкие слова», за их понятность, правда особенно раскрываются они в минуты эмоциональных порывов, делая их глубже и ярче. Да, пожалуй язык брани, лишенный всякой возвышенности, но присущий всем, время от времени, самый понятный язык. А Тоши, и не думает успокаиваться, будто дело не в укусе, а он уже просто получает удовольствие от создаваемого собой представления. Сколько шума, если задуматься может создать маленькая оса или тот неприметный чиновник, прибывший в наши края. Да, большой шум, от маленьких вещей.

Поднявшись, проверил все ли вещи на месте и постепенно вспомнил, что с собой я взял только циновку, старый чайник, два мешочка риса, немного обособленно и скорее даже инородно лежала книга стихов, под авторством инока Сосэя.