Матиаш I Корвин. PR и ритуалы при венгерском королевском дворе

В другую группу входят те художники, которые, хотя и требуют, чтобы мы принимали их работы за реальные портреты: из лести, а может быть, по своему художественному направлению и эстетическим чувствам, они соблазнили нас идеализировать черты лица. Однако нет недостатка в произведениях, несущих на себе печать правды и верности жизни в своей неприкрытой реалистичности.

Монументальная статуя короля Матиаша, которую губернатор Силезии Дьёрдь Штайн изготовил в 1486 году, чтобы поставить ее над главными воротами крепости, которую он построил в городе Баутцен (Будишин) (Ил.

9-2-2). Придавая большое значение достоверному изображению черт лица своего правителя, он отправил скульптора в Буду с готовой статуей, над которой тот работал на глазах у короля. И благосклонность фортуны среди перипетий четырех столетий уберегла от порчи это произведение, на котором изображен великий король, в далекой чужбине, на ночном рубеже завоеванной им территории, в полном облачении королевских регалий, величавый, восседающий на троне, с короной над головой, ее держат руки ангелов, – символизирующие силу, полученную с небес, – а ноги опираются на лежащего льва, представителя земной власти.

Для имиджа Матиашу, как мы знаем из записей живших вокруг него историков, не хватало преимуществ выдающегося роста, но громадно выпуклая грудь, широкие крепкие плечи, из которых торчала сильная шея, и заметно большая голова придавали внушительный вид ее короткому телу.

Этому способствовали его черты лица, в которых отсутствие всепоглощающего обаяния изящества и красоты сменилось завоевательным выражением силы и власти.

После избрания королем один из дипломатов говорит, что у молодого принца было явно некрасивое лицо. А как он сам судил о собственной внешности? Он указывает иностранному поэту, которого он незаслуженно отчитал во время торжеств в Ольмюце за то, что он также прославил его «венерианскую красоту» в своем исполненном произведении. Основываясь на этом примере, Мартиус Галеотти, написавший книгу о Матиаше при его дворе, выходит из щекотливой ситуации, придавая королю «военную, а не венерианскую красоту» (Ил.

1–2).

У него были светлые золотистые волосы, которые ниспадали густыми волнистыми кудрями до плеч. По тогдашней моде белизна его совершенно гладкого лица оживлялась румянцем его окровавленных доспехов. Его нос, сильно выдающийся под узким лбом, с его прямым краем и толстым, закругленным кончиком, даже придворные историки не могли назвать красивым.