Матиаш I Корвин. PR и ритуалы при венгерском королевском дворе

А по поводу его рта, который был изрезан распухшими губами, они вынуждены признать, что «он был немного больше, чем должен быть». Его щеки и полный подбородок были наиболее регулярно развитой частью лица.

Эта грубость, можно сказать, заурядность черт смягчалась и облагораживалась ярким светом и пылающим огнем темнокарих глаз и спокойным, властным взглядом, накладывающим на лицо отпечаток душевного превосходства, несокрушимой тиранической воли, и тем заметнее, чем более преклонный возраст и тяжесть бед оставляли на нем свои следы глубокими бороздами.

Он напомнил не только льстивым гуманистам, но и дипломатам, чей гнев он вызывал, о льве, царе зверей.

Но гордый и грозный правитель мог быть и нежным, и добродушным. Он любил шутки и веселье, он рассказывал забавные истории с обаянием. Он без промедления предался удовольствиям и развлечениям при дворе и в лагере. Для того чтобы сохранить свое достоинство и авторитет, ему не нужно было использовать маску чопорной и жесткой манеры поведения, напускной серьезности.

Он также был рад болтать и болтать с простыми людьми, он был легко доступен каждому, он никогда не окружал себя церемониальными перегородками.

Он часто выступал в публичных спаррингах перед толпами многочисленной публики. Потому что хоть его физическая сила и не была велика, он принадлежал к искуснейшим фехтовальщикам. Он был предметом всеобщего восхищения, когда победил великана Голубара на площади Святого Георгия в Буде и победоносно сразился со знаменитым Виадором на рынке Боросло (Ил.

2-1-2). Он неоднократно выражал сожаление, что нельзя вспомнить времена, когда дуэль вождей решала судьбу сражений.

Однако этот запоздалый отпрыск ушедшей два тысячелетия назад эпохи горациев и куриациев был вооружен всем необходимым ему в политических баталиях своего времени снаряжением. И, кажется, сам он не менее гордился умением, с которым скрывал свои мысли и обманывал людей о своих намерениях, чем своими генеральскими лаврами. Мы заключаем это из того, что автор напечатанной при жизни венгерской хроники Янош Туроци, судья королевского двора, среди выдающихся качеств, которыми он наделил короля, не преминул украсить его титулом «мастера притворства».

Ему были открыты все аспекты воздействия на людей. Он достиг мастерского совершенства в изобретении и эксплуатации людей с подходящими инструментами. Всегда имея в виду только цель, он никогда не прислушивался к внушениям симпатии или антипатии.