Мой Демон

В чем сходятся все воспоминания, так это в огромном успехе Дантеса у дам высшего света, причем по слухам, даже у самой государыниАлександры Федоровны, которой он приходился троюродным племянником! Разумеется, что молодой француз, только и думавшей что о блестящей карьере, к которой он стремился всеми возможными способами, отличался весьма распущенным нравом. В частности, будущую супругу свою Екатерину Гончарову он как-то раз принял в неглиже…»

За окном падал легкий снег. В квартире было прохладно. Никита, сидевший по-турецки на стуле, что было не совсем удобно при его росте, закрыл иллюстрированную брошюру, имевшую несколько двусмысленное название «Не мог щадить он нашей славы?» – и внимательно посмотрел на выцветший портрет Дантеса, помещенный на поистрепавшейся от времени обложке.

Молодой усатый кавалергард в роскошном мундире высокомерно и, можно даже сказать, нагло взирал из прошлого на нашего героя. Никита надул щеки, помассировал виски, а затем подумал: «Пальнул паренек один раз, и прославился во веки веков. Круто вписался в историю, нечего сказать…»

Как видим, размышления нашего героя текли в том же русле, что и горестные раздумья несчастного поэта Рюхина из «Мастера и Маргариты». Тот, правда, обвинял в случайной и незаслуженной славе жертву Дантеса: «Вот пример настоящей удачливости… Все шло ему на пользу, все обращалось к его славе! Повезло, повезло! Стрелял, стрелял в него этот белогвардеец и раздробил бедро и обеспечил бессмертие…»

Когда Никита снова взглянул на портрет Дантеса, то его взгляд вдруг показался ему не самоуверенно-наглым, а бесстрашно убежденным в своей правоте.

Более того, наш актер внезапно ощутил, что Дантес уже не вызывает у него прежней резкой антипатии. Напротив, ему захотелось обелить его в собственных глазах, чтобы по-настоящему войти в образ персонажа, которого стоит если не полюбить, то хотя бы понять, чтобы сыграть без всякой фальши.

Вскоре Никита вспомнил, что давно собирался позвонить дяде Гере. Кое-как изогнувшись, он взял со стола телефон, набрал номер Германа Петровича, и воодушевленно поздоровался:

– Привет, дядь Гера!

– Только не говори, что у тебя опять проблемы, – сурово предупредил псевдородственник.

– Нет-нет! Напротив! У меня всё как нельзя лучше!

– Такое заявление настораживает меня ещё больше, чем банальная просьба вытащить из ментовки.

– Прости, дядь Гера, но то была роковая ошибка. Сейчас совсем другая тема.

– Хотелось бы верить.