Русь и Орда

На носатого мужика посыпались хлесткие удары.

– Он не разумеет! – крикнули с другой стороны. – Не так ты его величаешь. Рази ж он воевода?

– А кто же он? – отозвались из толпы.

– Бери выше!

– Как так выше?

– Да так! На ём ноне аж два чина: собачий сын и дурачина!

По площади прокатился взрыв хохота.

– А ну молчать, чертово семя! – накаляясь, крикнул Голофеев. – Еще такое слово услышу и велю вас саблями разгонять!

В этот момент толпа почтительно расступилась, и к месту порки, позванивая веригами, приблизился высокий костлявый старик с седою впрозелень бородой и длинными, спутанными в колтун волосами.

Он был невероятно грязен и одет в жалкие лохмотья, едва прикрывавшие его худое тело. Но, несмотря на лютый мороз, он, казалось, не испытывал холода. Это был юродивый Степа, почитаемый в Брянске за святого.

Юродство с древних времен было на Руси обычным и весьма почитаемым явлением. Приняв на себя подвиг отречения от всех жизненных благ и удобств, что в глазах народа придавало им ореол святости, и зачастую прикидываясь дурачками, юродивые широко пользовались своим положением в обличительных целях, не боясь говорить правду в глаза кому угодно.

«Христовы угоднички» или «люди Господни», как их тогда называли, находились, по общему убеждению, под особым покровительством Божьим, а потому даже такие государи, как Иван Грозный и Борис Годунов, суеверно страшась небесной кары, а вместе с тем и народного гнева, терпеливо сносили их публичные обличения.

– Пошто воеводу убиваете, слуги антихристовы? – грозно закричал старик воинам, поровшим посадского, и даже попытался вырвать у одного из них плеть.

– Окстись, Степа, – сказал последний, – нешто мы воеводу секем? Это вор и взмутчик!

– Это он-то вор? – мотнул юродивый бородой в сторону лежавшего на снегу мужика. – Это мученик святой! Он на себя удары ваши примает, а убиваете вы не его, а воеводу!

– Ну, кто там меня убивает, Степа, – досадливо промолвил Голофеев. – Нешто не видишь: вот он я, перед тобою, жив и здрав на коне сижу!

– Вижу, Паша! Ан иное я тоже вижу: вот на эвтом же самом месте лежит в крови твое растерзанное тело.

И дух от его смрадный, как от издохлого пса!

– Уйди от греха, Степа, Богом тебя прошу!

– А ты меня не гони, Пашка! Я тебе во как надобен: кто, как не я, помолится о грешной душе твоей, антихристу проданной?

– Что ты мелешь, безумный? Какому антихристу душа моя продана?

– Антихрист, как и Господь, один.