История мировой культуры

Его мир – крепостной театр, в котором народы пляшут в национальных костюмах, а он поглядывает на них из барской ложи. Отнимите у Готье талант, а у Флобера гений – и вы получите Леонтьева.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ МИР. У Пастернака не только природа уже существует независимо от создавшего ее Бога, но и вещи независимо от создавшего их человека, и вещи братаются с природой, а человек оказывается оттеснен в неожиданное панибратство с Богом.

ЦАРЬ И БОГ. «Сталинская ода» Мандельштама – не только от интеллигентской веры в то, что рота права, когда идет в ногу («Это смотря какая рота: разве интеллигенция рвалась быть, как все?» – сказал С.

Ав.), но и от общечеловеческого желания верить, будто над злыми сатрапами – хороший царь. Глупо? А чем умнее – что над злыми царями строгий, но справедливый бог?

ЦЕННОСТЬ. О. Б. Кушлина давала студентам без подписей стихи А. К. Толстого, «Древнего пластического грека», что-нибудь из «Нивы» и «каких-нибудь кобзевых» – описать, кто как хочет, и указать приблизительное время создания.

Все думали если не на Пушкина, то не меньше как на Дельвига и восторгались: школа приучила, что «печатный всякий лист быть кажется святым». После этой шоковой терапии можно было учить анализу.

ЦЕННОСТЬ. Л. Поливанов про себя ставил Фету за все стихи единицы, а за «В дымке-невидимке…» – пять. Блок у Фета больше всего любил то стихотворение, которое кончалось: «И, сонных лип тревожа лист, порхают гаснущие звуки. (А я – «И я очнусь перед тобой, угасший вдруг и опаленный».

) Адамович о Цветаевой в «Воздушных путях»: «Недавно я узнал, что самым любимым ее русским стихотворением было фетовское “Рояль был весь раскрыт”» (отомстил-таки за «Поэта о критике»).

ЦИВИЛИЗАЦИЯ. Стихи Пригова, написанные за 20 лет до осады Белого дома:

Чтобы победить цивилизованную нацию,

Довольно отключить канализацию.

ЧАЙНИК. Собака слепого с шапкой в зубах похожа на заварной чайник с ситечком.

ЧЕЛОВЕК. «Железная кровать эпидемического образца с засаленным, насквозь прочеловеченным одеялом».

ЧЕЛОВЕК. «Сверхчеловек – идеал преждевременный, он предполагает, что человек уже есть» (Карл Краус). Я вспомнил турецкое четверостишие (М. Дж. Андай): «Гиппотерий – предок лошади. Мегатерий – предок слона. Мы – предки людей, предки настоящих людей».

ЧЕМОДАН. Мать никогда мне не улыбалась, я был частью домашнего обихода, вроде чемодана, и на меня сердились, когда я позволял себе больше, чем положено чемодану.