Вольф Мессинг. Взгляд сквозь время

Участник Семилетней войны (1756–1763), в ходе которой русские войска разгромили прусскую армию при Гросс-Егерсдорфе и Кунерсдорфе и вступили в Берлин.], просматривалась на большое расстояние, прохожих было мало. Признать в них охотников на такую крупную дичь, как Вольф Мессинг, по меньшей мере глупо.

Мессинг ускорил шаг. Мысли Ханни долетали все отчетливее, исходили они с северо-западной стороны, из Моабита. В них не было и следа незримой червоточинки, о которой упомянул Вайскруфт. Это обнадеживало, придавало неодолимую сладость зовущему из-за реки голосу.

Перебравшись через Шпрее, он, ни на минуту не теряя бдительности, двинулся по набережной. Здесь было многолюдней, и все равно никаких следов скрытой угрозы.

На набережной Мессинг подхватил подвернувшееся такси и, указав направление, более уверенно двинулся на зов. Остановил машину, когда обнаружил, что Ханни где-то рядом. Вышел из такси и, заметая следы, направился в противоположном направлении. Свернув за угол, обнаружил, что ментальный голос заметно ослабел, затем прервался.

Он постоял и, убедившись, что такси скрылось из вида, двинулся в обратную сторону.

Мессингу не надо было оглядываться, бросать взор на витрины, наклоняться, чтобы завязать шнурки на ботинках. Он замечал все, что происходило на сотню шагов вокруг. Он был волен делать в этом огромном городе все, что захочет. Даже обнять Ханни.

В Моабите ночные улицы были тусклы и невеселы. Редкие ночные заведения откровенно экономили на электрическом освещении, отчего город превратился в некое подобие кладбища.

Очередное падение марки вогнало горожан в уныние, редкие прохожие походили скорее на тени, машины – на катафалки.

Властелином этого погоста был он, Вольф Мессинг, дрянной еврейский мальчишка, отказавшийся от веры отцов; вундерман, прибившийся к тевтонам, пролетариям и прочим научным работникам. Он мог, взяв за руку каждого зрителя, довести его до счастья. Он мог отыскать всеобщую радость и подарить ее всем, ощущавшим себя униженными и оскорбленными.

В этом ему не было равных. У него не было соперников! Где вы, следопыты и загонщики? Зачем вы попрятались, это бесполезно. Он разглядит вас в любой подворотне, обнаружит в любой щели, усилием мысли заткнет ваши грязные пасти. Выходите, не трусьте, покажите себя.

Мессинг не заметил, как его шаг стал упругим, равномерным. Он ступал в ногу с судьбой, в такт громыхавшей где-то поблизости американской джаз-банде.