Герои СВО. Символы российского мужества

По обрывкам фраз становилось понятно, что он военный, и сын пошел по военной линии, и вот – отец-военный жив, а сын – погиб…

В каком-то замешательстве толпились люди, в замешательстве от обуреваемых каждого чувств, порывов что-то высказать. Может, даже спросить.

2. Прощай, Андрей!

Солнце припекало, и слабый ветерок колыхал ветви.

Вперед вышел подполковник-военком, снял фуражку:

– …Мы собрались, чтобы почтить память настоящего Героя нашей Родины – майора Вакулина. Он был и отцом, и мужем, и сыном, – голос офицера усиливался, – и братом.

Но, к сожалению, так рано ушел от нас. И так получается, что забирают от нас самых лучших, самых достойных…

Замолчал, вздохнул:

– Примите соболезнование. И пусть земля ему будет пухом… Царство ему небесное…

Во мне всколыхнулось: и это все?

Подполковник:

– Я хотел бы предоставить слово сослуживцу, с которым они служили вместе в одной части… Будем говорить, один из последних, кто видел его живым. Александр Владимирович…

Вышел вперед тоже майор, только в зеленой форме, который нёс портрет Андрея.

– Уважаемые друзья. – Голос его зазвучал глухо и как-то тревожно. – Дорогие родители, представлюсь: Александр Владимирович, сослуживец Андрея Вакулина, которого не только я, но и командование войсковой части, командование Центрального военного округа… – говорил с хрипотцой, потеряв голос в переговорах, когда забирал гроб с однополчанином, вез в Воронеж и улаживал дела с похоронами.

Майор:

– Все скорбят от этой невосполнимой потери.

Выражаем вам огромное соболезнование. Мы всегда будем помнить Андрея. И мы вместе с вами скорбим. Еще раз соболезную…

Сухие, короткие фразы больше ставили вопросов, чем давали ответов.

И кружило внутри:

«А каким он парнем был…»

Слова, словно отлитые из металла, не позволяли вопросам прорваться.

Подполковник оглядывался по сторонам:

– Еще кто-то хочет сказать?

В душе у каждого копилось что-то неизъяснимое…

Готовое прорваться наружу…

Но…

Когда переполняет смешение слов и чувств…

Подполковник оглядывался:

– Еще кто-то? Кто с ним учился…

Повисшая тишина вот-вот должна была прорваться потоком слов, но не прорывалась.

Какая-то плотина скорби сдерживала порывы.

«Как это никто не скажет? – мой взгляд бегал по собравшимся. – Неужели больше никто…»

Подполковник, ожидая:

– Он был действительно Героем. А это не первая его война… Он уже награжден очень высоким орденом, самым высоким у нас в стране.