Мы-Погодаевские

Ходили с ним в кино смотреть Чапая,

Про Чкалова любили говорить.

В газетах про папанинцев читая,

Мечтали сами подвиги творить.

Мы патриотами росли сверхбоевыми,

(Теперь таких, пожалуй, не сыскать!)

И чье-то, всех волнующее имя

Для нас звучало, словно благодать.

Любили мы на лыжах прокатиться

Сугора деревенского к реке,

И на коньках по льду летать, как птицы,

Гоняя клюшкой шайбу на катке.

Костенков Мишка был доволен очень,

Еще бы! Будут ловкими бойцы!

Выносливыми также, между прочим,

Пусть подрастут немного огольцы

Все чаще доходили до колхоза

Тревожные известия о том,

Что нависает над страной угроза,

Печально проникая в каждый дом.

Но вот и снова наступало лето,

Взошли посевы, вспаханы пары…

Война бродила по Европе где-то,

Нас обходя сторонкой до поры.

Пора настала, и двадцать второго

Июня к нас фашисты ворвались,

И мужики из-под родного крова

В ряды красноармейские влились.

А мы, подростки, не предполагали,

Как это бедствие – война!

И сводки с фронта про победы лгали,

Но таяла и таяла страна.

И как же удивились мы однажды,

Когда к Москве фашисты подошли,

И как из нас был растревожен каждый,

Хотя мы жили от войны в дали.

И первые листочки-похоронки

В деревню почтальонша принесла…

Мы осознали, что нельзя в сторонке

Стоять: даешь колхозные дела!

ЯКОВ И ЯКОБ

Костенков Яков (Погодаев)

Охотником отменным был,

Он из двустволки, не гадая.

Влет селезней весенних бил.

Призвали в армию. Танкистом

После коротких курсов стал,

И под Смоленском в поле мглистом

Фашистский танк он увидал.

Сидел в том танке наглый Якоб,

По-русски – Яков) и курил

Сигарету. Он почти без тягот

Европу в танке покорил.

Имел сражений опыт крупный,

Легко противника громил.

По результатам совокупным

Его сам фюрер наградил.

Но ведь и Яков шит не лыком,

Имел отличный глазомер,

Но он в сомнении великом

Подрастерялся не в пример.

О, Яков, Яков! Ты по людям

Ни разу не стрелял пока,

И мы винить тебя не будем

За то, что оробел слегка.

В бою решают все мгновенья —

Не ты его – так он тебя…

Здесь непростительны сомненья,

Знай, успевай-ка, жизнь любя.

И немец Якоб хладнокровно

Влепил в танк Якова снаряд.

Пульс у фашиста бьется ровно

Привычно торжествует взгляд.

Горит наш Яков.