Возвращение Галахада

«Это хорошо, что вы такой зеленый и плоский, – говорила старуха Шапокляк крокодилу Гене, – можете всегда стырить кошелёк».

– Мессир! Вы говорите пафосно, как Тиль Уленшпигель в присутствии римского Папы. Мы будем искать входы-выходы в новое тысячелетие, хвостатая комета уже появилась и несёт свет Сиона. В конце концов, мы же люди, а не големы. Я не понимаю, что за время имморалите сейчас? – спросил Галахад.

– Наверное, это масонская тематика. Розенкрейцеры всегда мыслят, опережая время, а алхимики – действуют, заранее предвосхищая конечный результат, – заметил Моби Дик.

– Это наилучшим образом объяснит старина Вильгельм, больше известный как Завоеватель. Нормандия – страна свирепых баронов, любящих охотится на диких вепрей. Традиционные морские пути со времен Брендана и Лейфа Эрикссона уже изучены, вы отправитесь новыми дорогами в истинно мессианское путешествие.

– Нечто подобное в последствие совершали рыцари Монсегюра, – заметил Тристан.

– Иосиф Аримафейский уже привез всё необходимое.

Через Стикс только с кентавром Хароном, – подтвердил Мерлин. Главное, чтобы не помешал бриз и морской епископ, когда будете перебираться через Понт Эвксинский, – сказал он как-то неудачно и в рифму. – Лорд Джадд – препятствие пострашнее иного дементора. Плыть будем на корабле аргонавтов. Если будет штиль, мы ударим веслами.

1.2. Навстречу Галахаду

Путешествие Иосифа Аримафейского в Авалон

– Понтифик уже распустил понты, – заметил Парсифаль, – мене-текел-фарес.

Гаспар, Мельхиор и Балтазар.

– Меня больше устраивает другой лозунг, – сказал Тристан. – «Пришел-увидел-победил». Революции зачинаются маргиналами, а заканчиваются понтификами.

– Я чувствую холод в груди, как какой-нибудь замшелый мормон накануне Дня всех Святых, – заявил Ланселот.

Позади крутой поворот, позади обманчивый лед… И вот уже Иван Калита на державном белом коне поднимает красный триколор. Воистину нет пророка в своем отечестве.

Сонм небесный ангелов вознёсся над Красной площадью и Красным крыльцом, и сидящие пророки российские и святые возвопили на приступке Лобного места.

– Друг мой Эуригена, не говори красиво, – внезапно произнёс Мерлин куда-то в пустоту. – Das sign und Zeit. Das sign und night, Drang nach Osten. Das man.

Привет путешественникам в ночи! А вот и Чериш – всплывает русалочка. Все, недолго думая, подошли к окну, за которым зажегся фаворский свет.