Точка Невозврата

Размякший в тепле Корсунов стоически боролся с дремотою, опасаясь, что вялость нового помощника будет воспринята полковником как отсутствие интереса.

– Извини, Игорь, перебью, – ротмистр встряхнул щетинистыми брыльями. – Сколько времени отведено на формирование?

– Первого ноября должны выступить на фронт. Но срок явно недостаточный. Резонов идти с сырой частью не вижу. Буду ходатайствовать хотя бы о двухнедельной отсрочке.

Корсунов согласно кивнул, а про себя отметил: «Если ситуация под Орлом не стабилизируется, прогонят раньше запланированного».

Ещё один вопрос не хотелось откладывать до греческих календ.

– Как Ирэн? Всё в порядке?

Супруга Кузьмина, дочь известного петербургского промышленника, была дружна с младшей сестрой ротмистра, Софи.

– Разыскиваю её следы в Крыму, – голос полковника сделался бесцветным, порыв из него испарился.

– В Крыму? Позволь, разве она не за границей? Родитель-то давно в Париже обретается.

– Пётр, поговорим на эту тему позже, – Кузьмин дал понять, что не желает развивать беседу в означенном направлении.

Выйти из неловкой ситуации помог Максимчук, просунувший в притвор двери курчавый войлок бороды.

– Так что, баня готова, ваше высокоблагородье.

– Пётр Петрович, мойся, обедай. На всё про всё даю тебе полтора часа, – Кузьмин вернулся в образ дотошного начальника. – В девятнадцать ноль-ноль – общее построение на плацу. Представлю тебя полку.

7

Корниловские сёстры милосердия прикормили бездомных кошек.

В знак благодарности кисоньки таскали им задушенных мышей, которых выкладывали на крыльце перевязочного отряда. Бессчётное количество раз бывавшая под действительным огнём Жанна по необъяснимой причине боялась безобидных грызунов. Хоронить окоченевшие трупики приходилось Лене Михеевой – курсистке медицинского факультета Московского университета.

Ночная охота удалась – на пороге рядком улеглись три серых хвостатых комочка, причём по росту.

Наиболее крупный имел коричневую отметину вдоль спины. В блестящих бусинках глаз левофлангового малыша застыла обида.

Простодушная палевая Евлампия скромно облизывалась поодаль. А облезлый головастый хитрован Жиголо, выгнувшись, гнусаво орал, требуя немедленного вознаграждения.

Лена поправила прядь рыжеватых волос, выбившихся из-под косынки с красным крестом, быстро замела мышей в совок и унесла на выгребную яму.