Точка Невозврата

Вернувшись, крикнула в дверной проём:

– Поле боя очищено, сударыня! Подавайте провизию!

Стриженная под мальчика брюнетка Жанна вышла с непокрытой головой, в одном платье. Выделявшиеся на худом смуглом лице скулы делали её красоту экзотической.

Счищая из оловянной миски на лист лопуха остатки каши и кусочки варёной рыбы с торчащими костями, Жанна ногой отпихнула Жиголо, которому не терпелось напасть на кушанье.

Вторые сутки в околотке царила непривычная тишина. Раненные в боях за Орёл убыли по тыловым госпиталям.

Отказавшиеся от эвакуации встали на квартирах и в околоток являлись на перевязки. На фронте установилось затишье, лишь изредка нарушаемое артиллерийской перестрелкой.

Сёстры перестирали бельишко и платье, от души намылись, отоспались и по мелочи обновили гардероб. Приглашения отобедать с господами офицерами они отклоняли. В городе, населённом множеством женщин, отказать было несложно. Доктор поселился у родни и наведывался к полудню на полчаса с больной головой и массой впечатлений.

– Привыкла уже, через плечо – сумка, в кармане шинели – бутылка воды, мчишь как карета «скорой помощи» по грязище. Под пулемётами перевязываешь, утешаешь, эвакуируешь, ревёшь, – рискованно навалившись на шаткие перильца, пыхала папиросой Жанна. – А тут будто мир наступил, Лисёнок.

«Это ненадолго», – передумала говорить Михеева.

Подругам довелось хлебнуть гражданской войны с густой добавкой. Жанна вступила в Добрармию в первые дни её создания в Новочеркасске.

Лена была второпоходницей[42 - Второпоходница – участница похода Добровольческой армии на Кубань и Северный Кавказ в июне-ноябре 1918 года.]. Обе носили на шее ладанки с ядом, чтобы не угодить живыми в руки большевиков. Идейные доброволки, они доподлинно знали, что ожидает их в плену.

На крыльцо, нещадно шаркая, выполз скрюченный радикулитом дезинфектор Филиппыч – седой как лунь и вислощёкий как мопс.

– На здоровьишко-то собственное барышне начхать, – брюзгливо проворчал он, накидывая Жанне на плечи брезентовый пыльник.

Сестра успела поймать пухлую руку старика и благодарно её пожать.

Вдоль улицы в направлении околотка, чавкая копытами по напитавшейся влагой земле, рысил всадник.

Дезинфектор, собрав дряблые мешочки век в щёлки, с торжественностью возвестил:

– И жених сыскался ей, королевич Елисей!

– Не жених, Гордей Филиппович, а муж законный, – поправляя волосы, уточнила Жанна.